Рассказ Эльдорадо
Шрифт:
То раннее утро показалось мне тогда таким безучастливо спокойным, что захотелось вообще с ним никогда не расставаться и запечатлеть таким, какое оно есть, навсегда.
Но, поборов свою внутреннюю тягу к непосредственной жизни на небесах, я все же занялся, как и все, последними приготовлениями, и в первую очередь, подкрепить себя завтраком, хоть и скудным до омерзения, но все же не дающим потерять свою последнюю силу к жизни и возможно продвинуть ее до максимального предела.
Остальные занялись тем же, и вскоре палуба была осквернена чревоугодием со своеобразным чавканьем,
Глава 2
БЕРЕГ
Спустя некоторое время трапеза завершила пределы своего развития, и мы окончательно убедились, что судьба - это ни что иное, как некоторая благодарность за столь ущербное для нас существование, и что дается она не каждому и не одновременно испытуема на ком-то. Пройдя сквозь такое длительное путешествие по морю и преодолев довольно большое умственное противостояние, я вдруг обнаружил, что искал совсем не то, чего хотелось бы, и избегал именно того, с чем пришлось в своей жизни столкнуться.
И это было мое самое первое убеждение и одновременно - заблуждение в доискивании чего-то одноименно святого и умопомрачительно унизительного по части своего внешнего омерзения. И в ту минуту мне захотелось действительно уйти из этой жизни и прекратить все дальнейшие поиски в стране златогривых чудес. Но, то ли внешнее небезразличие, то ли блеск в моих глазах, привлекли внимание капитана, и тот, внимательно посмотрев мне в лицо, определил:
– Ты будешь старшим среди них, - что неизменно ударило по моему слаборазвитому самолюбию, и я мгновенно вырос в своих собственных глазах, ответив на это подобным образом общения.
– Есть,капитан, - и услужливо приложил руку к своей пустой голове, отчего все захохотали и показали на меня пальцами.
Это несколько снизило возросшее напряжение среди всех разобщенно общающихся и дало возможность некоторого внутреннего успокоения мне самому и моим мыслям, возросшим за последнее время до предела.
В ту же минуту этого общего расслабления мне пришла в голову одна-единственная мысль, что начинать искать нужно с другого места, и я незамедлительно решил оповестить об этом капитана, на что тот, решительно обернувшись, ответил.
– Кажется,умник, я не давал тебе права командовать мною лично, а всего лишь над этим безрогим скотом, - и он махнул своей рукой в сторону моих спутников.
– Извините, капитан, - поспешил я загладить свою вину, - кажется, я смешно выгляжу для того, чтобы давать вам советы. Простите, больше этого не
повторится.
– Вот,вот ,- как-то смягчился капитан от такой изысканной, неподобающей мне речи, - и я о том же. К тому же, твое основное дело - это копать, да присматривать за другими, чтобы не разбежались. Смотри
ветру, если что не так, - и он, повернувшись, занялся своим делом.
Я же, прикусив свой собственный язык, остался на месте и ожидал вместе с другими своей дальнейшей участи.
Берег полностью овладел нашим вниманием, и постепенно мы все увлеклись его осмотром. Мелкая вода не давала подойти судну более близко, а поэтому высаживаться пришлось прямо на воду и брести до берега своим ходом.
Мне было страшновато. Вода хоть и доходила до пояса, все же таила в себе какую-то невидимую постоянную опасность.
Я это чувствовал и, то и дело, посматривал то по сторонам, то под воду. К счастью, в то раннее утро всем присутствующим здесь было явно не до нас, и мы благополучно достигли берега, не потеряв никого по дороге.
Позже, удивляясь неоднократно такому повороту событий, я непременно усматривал в этом тот же скрытый таинственный смысл, возведенный мною до откровенного идолопоклонничества в духе того времени.
Можно сказать, сама судьба распорядилась так, чтобы не отпугнуть нас самих от первоначально задуманного и не навлечь грозу ранее указанного ею времени.
Поэтому, преодолев последние метры этого водного простора, я с облегчением вздохнул и с некоторой надеждой на благоприятное возвращение домой, хотя его и не было в моем утонченном понимании, принялся осматривать близлежащую окрестность, дабы не налететь на то, чего сам не знаешь или пока не испытал на себе.
По какому-то странному совпадению, выбравшись на берег, я оказался совсем рядом с капитаном, который шел немного в стороне.
– Торопишься, - как-то зло сказал он и посмотрел в мою сторону.
Я снова извинился и вежливо предложил ему место впереди, оставаясь позади и дожидаясь своих подчиненных.
Берег встречал нас суровым молчанием, и мне показалось вначале, что здесь и вовсе нет никого. Но вот, когда мы приблизились к самой первой, густосплетающейся в одно целое и неделимое растительности, природа вдруг ожила и одарила нас целой массой различных голосов.
Шум поднялся невообразимый. Какие-то зверьки то и дело шмыгали почти у нас под ногами, а по веткам деревьев и в густых зарослях прыгали животные, создавая своими движениями дополнительный шум с треском ломавшихся веток и отрывающихся больших листьев.
Капитан на минуту остановился и в недоумении повел головой в сторону. Мы встретились с ним взглядами. И в нем я уловил мимолетный страх за его собственную жизнь и мгновенное понимание всей опасности задуманного путешествия.
С секунду подержав этот взгляд на себе, я отвернул голову в сторону и посмотрел на своих спутников. Лица их вовсе не выражали какой-то уверенности, а наоборот, лишь дополняли растерянность капитана.
– Хорошо, - наконец, громко сказал он, обращаясь неизвестно к кому, и в ту же секунду, словно по какому-то уговору, вокруг стало тихо.