Рассар
Шрифт:
А то… Если раньше я для всех был просто владетелем, богатым, возможно, сильным магом, то сейчас… сейчас я угроза для всех, такая же, как Неназываемый. Другое дело, что про меня знают все кому не лень, а про Неназываемого – нет. И вместо того чтобы охотиться на реального противника, начнут охоту за мной. Такой вот выверт.
И ведь не объяснишь же им, что я жахнул не суперпупермегасильным магическим плетением массового поражения, а лишь подорвал собранный элементалями воздуха болотный газ. Люди, твари такие, да и не
У-у-у!!!
Хоть вешайся. Ведь в покое меня теперь в принципе не оставят. Наемных убийц всяких будут подсылать.
Пипец… Что же делать-то?
В общем, от армии противника и вправду ничего не осталось. Тут и там, правда, все же встречались тела, обожженные и разбитые в лепешку, – это солдаты той части армии, что первыми успели перейти через реку и встали лагерем в относительном отдалении, уже на сухой земле.
А маги и вправду выжили, но тоже далеко не все. Только выглядели они едва лучше мертвецов, так что их быстренько вязали. Олгране и Литии пригодятся их души.
Тамгария. Гнома, новая постоянная жительница замка Гарем, в печали…
Как обычно, я со всеми возилась в детском саду, ухаживая и играя с детьми Киэрриэла и его, как он иногда выражается, гражданских жен. Все они также находились здесь, кроме дриады и демонессы.
Быстрее всего развивались дети от гоблинки, и с ними было больше всего хлопот.
– Ты чего такая хмурая, Там? – спросила Мягкая Лапа. – Вот уже неделю прямо сама не своя…
Остальные также посмотрели на меня.
– Ничего, – буркнула я в ответ и невольно нахмурилась еще сильнее.
– Расскажи, – сказала гоблинка. – Может, мы сможем тебе чем-то помочь.
– Не думаю…
– А ты расскажи, может, и впрямь чем поможем? – настояла уже орчанка.
Ага, как им рассказать, что я обижаюсь на Киэрриэла за то, что он мною пренебрегает?! Особенно орчанке… она ведь очень негативно отнеслась к моему появлению в замке.
– Опять тоска по дому накрыла?
– Это связано с Ксиррелом? – спросила вампиресса.
Я невольно вздрогнула, и это не осталось без внимания, причем всех, так как они все вместе засмеялись.
– Значит, из-за него, – кивнула некромантка. – Что, обижаешься на него за то, что не ухаживает… с продолжением?
И вновь тихий незлобивый смех. Я насупилась еще сильнее.
– Не обижайся на нас за этот смех…
– Я не обижаюсь.
– Что, материнский инстинкт проснулся? – подмигнула орчанка. – Или просто чувствуешь себя ущербной, оттого что одна среди нас нетронутая?
– Олграна! – недовольно нахмурилась гоблинка.
– Боюсь, детка, что, пока ты не сделаешь первого шага, тебе ничего не светит, – продолжила орчанка под новый приступ всеобщего
– Почему? Я для него некрасивая, да?
– Не в этом дело. И ты вполне в его вкусе, уж в этом можешь нам поверить…
Кивки остальных подтвердили слова шаманки.
– …Так что в этом отношении не бери в голову. А если бы что-то ему и не нравилось, то он это с легкостью переделал бы на свой вкус, я с Галлой – тому свидетельства.
– Тогда почему?
– Ну, во-первых, ему нас хватает, выше крыши…
– А во-вторых? – спросила я, не обращая внимания на приглушенные смешки.
– А во-вторых, так получилось, что мы Киррила разбаловали своим вниманием… – сказала некромантка.
И опять всеобщий смех.
– Он ведь и не стремился как-то нас всех окучивать, – продолжила вампиресса, – это мы… лезли на него. Он разве что руками и ногами не отбивался! Даже дриада взяла его нахрапом! Сам бы он для этого в дерево точно стучать не стал бы.
И вновь смех, теперь уже несдерживаемый, в полный голос.
– Так что если хочешь его внимания, тебе придется самой сделать первый шаг.
– А вы… – прошептала я, чуть сжавшись, осмотрела всех гражданских жен человека, задержав взгляд на орчанке.
– А что мы? – с усмешкой пожала плечами Олграна. – Мы подвинемся. Не в первый раз. Все равно мы уже не в форме, Галла еще не в форме… так что сейчас он в каком-то смысле отдыхает от нас, но, видно, недолго!
И опять смех.
Я же густо покраснела. Все же тема про ЭТО у нас, гномов, как-то не обсуждается так открыто. А еще женщины никогда не делают в этом направлении шагов первыми.
А я вот возьму и сделаю! В конце концов, я не дома и буду действовать так, как они говорят, иначе действительно до конца жизни останусь старой девой. Все-таки надо признать, что орчанка в оценке моих мотивов оказалась права… Ну и нравится мне Киэрриэл.
Кирилл. Вроде как гражданский восьмиженец…
– Кэррэл… – прорычала Олграна, притерев меня к стенке.
Вот шел себе, шел, никого не трогал – и вдруг нападение, причем практически всего состава женсовета.
– Ась? Вы чего?
Я стал лихорадочно вспоминать, где я мог накосячить, но вроде нигде не прокололся. Хотя кто их, женщин, знает, мы-то можем думать, что все тип-топ, а вот у них на этот счет совсем другое мнение – дескать, забыл, какой сегодня день?! И виноват в любом случае будешь ты.
– Ты заметил, что Тамгария ходит как в воду опущенная?
– Угум…
– И почему бездействуешь?
– Извиняюсь, но я не клоун…
– При чем тут клоун?
– Веселить ее не нанимался. Да и как тут ее развеселишь? Она лишилась своего привычного мира, будущего… вся ее жизнь встала с ног на голову, тут тупыми шутками дело не исправить.