Распятое солнце
Шрифт:
Гера смотрел на отца безразличными глазами. Ему было все равно, что решил его отец, отчасти потому, что даже если отец и интересовался мнением сына, то только лишь для того, чтобы получить одобрение с его стороны. Если Геры был не согласен с позицией отца, Виктор Андреевич все равно поступал так, как считал нужным.
– Так вот, - продолжал Сорокин старший.
– Я решил жениться.
Геру ни расстроила, ни обрадовал эта новость.
Вторым событием, произошедшим в жизни мальчика, было то, что женщина Екатерина Николаевна - собиравшаяся стать женой Виктора Андреевича, также как и ее будущий муж, была вдовой, и от первого брака у нее была дочь по имени
Настя была на два года старше Геры. Густые черные волосы и карие глаза делали ее по истине неотразимой. Как только Настя увидела своего будущего сводного брата, она твердо для себя решила, что будет его единственной женщиной на всю жизнь.
Настя и сама не знала что это - любовь, страсть или что-то еще? Хотя можно с полной уверенностью сказать, что любовью это не было. Скорее, каким-то обостренным чувством собственности. Она знала про способность Гериных волос плакать кровью. Настя случайно наткнулась на статью в Интернете про мальчика со "странными волосами". На девушку эта статья подействовала магически. И она стала собирать всю информацию, какую могла только найти на просторах Интернета и в старых подшивках газет, об этом удивительном мальчике. Через четыре месяца, собранное досье не умещалось в верхнем ящике ее письменного стола.
Это Настя подстроила "случайную" встречу Виктора Андреевича и Екатерины Николаевны. Женская интуиция не подвела ее, как и не подводила никогда через пару месяцев взаимных ухаживаний, преуспевающий вдовец предложил руку не менее преуспевающей вдове.
Как и следовало ожидать, свадьба была пышной и громкой. Более четырехсот приглашенных, пили и ели в течение трех дней, и даже не заметили, что на исходе первого дня жениха и невесты уже давно не было с ними. Виктор Андреевич и Екатерина Николаевна в первую же ночь летели на частном реактивном самолете, арендованном только для них двоих, в райское место на берегу средиземного моря, чтобы провести там свою первую брачную ночь.
Настя в тот вечер тоже без партнера не осталась.
Гера принимал душ перед сном, когда в ванную зашла Настя. На ней был черный шелковый халатик, еле-еле доходивший до колен. Гера находился в таком оцепенении, что даже не пытался хоть как-то прикрыть свою наготу. Настя со всей грацией, подаренной ей природой, развязала пояс халатика. Под ним ничего не было. Черный шелк упал с ее плеч на пол, и она вошла в душевую кабину, где стоял Гера. Настина рука заскользила по груди юноши, медленно опускаясь, все ниже и ниже, пока не наткнулась на то, что искала. За какие-то секунды плоть под ее рукой стала большой и твердой. Настя улыбнулась и опустилась на колени...
Потом она вывела в полуобморочном состоянии Геру из душа, взяла за руку и повела в свою новую комнату, где заранее расстелила постель и зажгла свечи.
В ту ночь Гера расстался с девственностью.
У Геры никого не было, с кем можно было поделиться. Отец его не понимал. Мачехе он бы не стал ничего рассказывать даже под дулом пистолета, потому что считал ее самым чужим человеком на земле. А сестра - она и была причиной всех душевных терзаний Геры. Мало того, что она его постоянно насиловала, соблазняя каждый раз своей красотой. Так Настя еще все время делала так, чтобы рядом с Герой не было ни одной девушки.
Нельзя забывать, что Гера был художником. И как многие художники периодически выставлял свои работы на всеобщее обозрение. Несмотря на то, что тематика его картин не изменилась с самого детства, все-таки находились почитатели и такого жанра.
Стоя в углу Музея Искусств, на открытии "седьмой
Две минуты. Всего две минуты длилась эта любовь. За сто двадцать секунд они прожили всю свою жизнь. Полную любви и надежд, радости и печали, горьких слез и смертельной радости. Жизнь принадлежащую, только им двоим. Одну общую жизнь. Одну на двоих, ставших одним целым в эти две минуты.
Кто сказал, что на свете нет любви?
Настя, которая в тот момент стояла рядом с Герой, заметила, куда смотрит ее брат. Она не стала мешать двухминутному счастью. Она молча вышла на улицу и стала ждать за углом свою жертву. Когда девушка шла, ей под ноги упала тонкая дамская сигарета, со следами помады на фильтре.
– Ой, прости. Я тебя не заметила, - издевательски пролепетала Настя.
– Ничего, - ответила девушка, с поразительной выдержанностью.
– Тебя, как звать, милочка?
– любезность Насти куда-то улетучилась. В ее голосе прорезались нотки злости и жестокости.
– Ева.
– Ева? Ева! Е-в-а... Ева. Значит Ева?
– Нам не о чем разговаривать. Всего хорошего, - Ева попыталась пройти мимо Насти, но это оказалось не так просто сделать.
Как только Ева сделал один шаг вперед, Настя схватила девушку за волосы и повалила на землю. На улице никого не было, так что Настя могла делать со своей жертвой абсолютно все. Идеальное стечение обстоятельств, для совершения убийства.
Настя села на лежащую Еву и стала бить ее по лицу. Разбив ей нос и губы, Настя ударила Еву несколько раз головой об асфальт, но не слишком сильно, чтобы не убить.
Об этом инциденте никто так никогда и не узнал.
У Геры не было ни друзей, ни подруг, с которыми он бы мог поделиться. Это так. Но у него во дворе жила кошка, которая подходила к Гере каждый раз, когда он один возвращался поздно ночью, с очередной богемной вечеринки.
Кошка была бездомная, но на удивление очень ухоженная. На грудке у нее был белый "воротничок". И немножко белого на лапках. Каждый раз, во время ее свиданий с Герой, она садилась возле его ног, обвивала свои лапки хвостом и смотрела в глаза Геры.
– Ты ведь знаешь меня, правда? Я знаю, что ты знаешь меня. И ты это знаешь. Но кто же ты?
В ответ кошка мяукнула, медленно поднялась и пошла прочь, настоящей человеческой походкой, словно опытная женщина, знающая себе цену.
Откуда Гера мог знать, что душа его матери, которую он даже никогда не знал, и душа этой кошки - это одна и та же душа?
Как бы там ни было, Гера, и сам не заметил, как стал рассказывать о своей грусти и боли. Кошка всегда внимательно его слушала, потом терлась мордочкой о его ногу, и, мяукнув на прощание, уходила все той же человеческой походкой. И хоть Гера и не понимал, почему кошка так делает, но ему всегда становилось легче, после такого общения с бездомным зверьком, который даже и разговаривать-то не мог.