Распятая плоть
Шрифт:
Вдруг я замер как вкопанный — дверь моего офиса была распахнута настежь. Тут я вспомнил, что милейший Люшен и его приятель не так давно почтили меня своим посещением, значит... Почему-то вдруг стало не по себе: а что, если они, поджидая меня, притаились в темноте за дверью? Но когда я зажег свет, то убедился — комната пуста. Я немного воспрял духом, тем более что пистолета у меня все еще не было, а без него в таких ситуациях весьма неуютно.
В офисе было тепло, даже душно, рубашка моментально прилипла к телу, поэтому я сбросил пиджак, немного ослабил галстук и расстегнул несколько верхних пуговиц. Закатывая рукава рубашки, я обратил внимание
Усевшись за стол, я бросил взгляд на часы. Без нескольких минут семь. За окном сумерки, самое время отправиться домой и завалиться спать, тем более что глаза у меня от усталости давно уже слипались. Я прикрыл веки, и перед моим мысленным взором вновь закружились лица — Джея, Энн, Глэдис, Бордена, Ганнибала, Айлы и Питера, Артура и Марты Стюарт. Тяжкий груз всей этой сумасшедшей чехарды камнем давил на плечи.
Чертов гипноз! Попугаи проклятые! Ладно, к дьяволу все это! Мои глаза остановились на двух пухлых томиках, которые накануне дал мне Брюс Уилсон. Поскольку это были книги по гипнозу, мое раздражение перекинулось и на безвинные томики. Протянув руку, я швырнул их через всю комнату. Книжки ударились о дверь, она вдруг распахнулась, оба томика вылетели в коридор и шмякнулись на пол.
Вот так-то, Логан! Не пора ли взять себя в руки и перестать капризничать, словно пятилетний карапуз? Не знаю, может, именно эта вспышка ярости и привела меня в чувство. Я понял, что пришло время отбросить в сторону осторожность и прижать кое-кого как следует. Бордена, к примеру, если, конечно, мне удастся отыскать этого мага и фокусника. И тогда пусть пеняет на себя. Если мне не понравится то, что он скажет, я буду трясти его, как терьер крысу, пока не скажет то, что я потребую.
Я бросил взгляд на часы. Почти семь. Если повезет, я смогу застать Бордена либо в конторе, либо уже дома. Я схватился за телефон.
И вдруг я вспомнил.
Мне необходимо быть в отеле «Феникс», номер 524. Скорее, скорее! Ломая ногти, я застегнул пуговицы на рубашке, схватил пиджак и стремглав выбежал из комнаты. Одна мысль стучала в висках; как можно скорее в отель «Феникс!»
«Отель „Феникс“, — шумело в ушах, — „Феникс“, „феникс“, „Феникс“ — большой дом ниже по Бродвею! Надо спешить». Я чувствовал, что это ужасно важно. Стремглав выскочив за дверь, я готов был броситься вниз, но что-то дернуло меня оглянуться. Немного помедлив, я вернулся, выключил свет и попытался кое-как прикрыть дверь. Ну нельзя же в самом деле уйти, когда дверь нараспашку?! И еще эти проклятые книги валяются на полу!
Времени нет, Логан! К дьяволу книги! Беги в отель. «Феникс», — пульсировало в моем мозгу, кровью стучало в висках. Стоя на пороге, я бросил беглый взгляд на книги, чувствуя страшное нетерпение в груди. У меня буквально горели пятки, голова шла кругом от невыносимого желания бросить все и бежать, бежать, спешить — в «Феникс». Какая-то таинственная могучая сила тянула меня туда.
Я потряс головой. Что за черт, ведь я суечусь, как полусумасшедшая старая дева! На трясущихся от напряжения ногах я медленно-медленно вернулся назад, подошел к книгам и с трудом поднял их негнущимися пальцами. Название одной из них бросилось мне в глаза — «Гипноз», Дж. Г. Истабрука, автора, которого я хоть и понаслышке, но знал как гениального профессора из Колгейтского университета. Внезапно
Боже милостивый, я теряю время! Книги надо оставить на столе и бежать. Какая-то неясная мысль, точнее, воспоминание зашевелилось в усталом мозгу. Возник образ этого нелепого воображаемого медведя. Я вдруг явственно увидел его, будто живого, — то валяющегося на белоснежных больничных простынях, то смешно ковыляющего по коридору. Я вспомнил, что внушение оказалось настолько сильным, что, когда Истабрук истерически закричал, что медведь карабкается к нему на кровать, медсестры с визгом бросились врассыпную и помчались за психиатром. Я услышал собственный смешок. Вдруг это показалось мне невероятно забавным. Но смех тут же оборвался.
Медведь и попугай. Ведь они похожи! Попугай, которого бедняга Джей и видел, и чувствовал у себя на плече, для всех остальных оставался невидимым.
Ледяные мурашки побежали у меня по спине. Я мгновенно облился холодным потом и задрожал, как загнанная насмерть лошадь. Проклятый попугай! Я будто снова увидел сидящего напротив старину Джея, усталое и испуганное выражение на добром морщинистом лице, когда он махнул рукой и опустил голову.
«Точно в полдень, Марк. Этот чертов попугай появляется ровно в полдень, минута в минуту...»
Мой взгляд упал на часы. Семь часов. Семь ровно, минута в минуту. Я осторожно опустил книги на стол, чувствуя, как от страшного напряжения дрожат колени и капли пота катятся по лицу. Желание бежать сию же минуту, выбраться отсюда гнало меня на улицу. Чьи-то фразы, слова, неясные образы вихрем кружились в мозгу. Брюс Уилсон, такой спокойный и уверенный в себе, я сидел напротив него, а он говорил о... Знакомая фраза из книги... И Джей упоминал об этом не раз, он то и дело повторял, как... как попугай: «Чувствую, словно я должен...»
Не знаю, сколько времени я простоял вот так, обливаясь потом и поглядывая на часы. В офисе было темно. Где-то за окном, словно призраки, мелькали неясные фигурки людей. Две минуты восьмого. Только две минуты, а мне показалось, будто прошла вечность. Теперь я обливался горячим потом, чувствуя, как струйки текут по лицу, как взмокли ладони, словно я находился в турецких банях. И где-то внутри стал нарастать страх. И слепящей молнией вспыхнули слова Брюса: «...и он ничего не будет об этом помнить».
Даже не будет помнить!
Судорогой смертельного ужаса скрутило желудок. Это какое-то безумие! Ничего подобного просто не могло случиться со мной. С кем угодно, только не со мной!
Я замер у собственного стола, широко расставив ноги, словно собираясь нокаутировать кого-то невидимого, но в комнате было темно, и я находился тут один. Рядом ни единой души, кроме меня самого и бури, бушевавшей в моей душе. Наконец весь ужас происходящего дошел до меня.
Чудовищным напряжением воли я постарался оторваться от моих лихорадочных мыслей, от дрожащего как в лихорадке тела и взглянуть со стороны на то, что со мной происходит. Одно я знал абсолютно точно: мне нужно спешить в отель «Феникс». Я должен попасть туда как можно скорее. И я сам хочу этого. Это очень нужно мне. Как ни странно, но я так и не мог припомнить, бывал ли я там раньше. Кто ждет меня там, я тоже не знал. Одно было совершенно ясно: я должен мчаться туда сломя голову, спешить так, словно от этого зависит моя собственная жизнь.