Распутный Стокгольм
Шрифт:
– Если думаешь, что обычная простуда спасет тебя от работы, то тут ты ошиблась. Поэтому не доставляй себе еще больше хлопот. Вставай.
Он взял ее за запястье и принялся тянуть вверх, как встретился с женским криком:
– Не трогайте меня! Пожалуйста!
Дрожь в ее теле усилилась, что не ускользнуло от внимания Эда. Она разговаривала с ним на «вы», чувствуя безумный страх. Эта девушка боялась его, и это было разумно.
– Я не сделаю тебе больно. По крайней мере, сейчас, – он говорил тихо, не позволяя ей спрятать от него
Она была доверчива, и Эд это прекрасно видел. Девчонка не нуждалась в долгих уговорах. Ей хватало одной фразы «все будет хорошо», и она была готова по-детски в нее поверить.
– Отпустите… Вы уже делаете мне больно… – прошептала она, пытаясь аккуратно вытащить из мужской хватки свое запястье.
Эд насторожился и снова присел возле нее на корточки. Он отпустил ее руку и прикоснулся к телу, что было спрятано за махровым полотенцем. Алекса дернулась, испугавшись его касания.
– Успокойся. Мне не интересно, что под этим полотенцем, – сказал он, прочитав ее мысли. – Где именно болит?
Алекса прикоснулась к области солнечного сплетения, говоря без слов. Эд проследил за ее рукой и про себя выругался.
– Ухватись за меня, – он взял ее за плечи, призывая принять помощь из его рук, но она остолбенела, боясь это сделать. – Давай. Никто здесь кроме меня тебе не поможет. Даже если пройдет еще сотня моих людей мимо.
Алекса молча согласилась, положив свои руки на плечи мужчины. Она хотела ему верить, ведь он сказал, что не сделает ей больно. Сегодня. Он остановил охранника, который собирался нанести ей новый удар. Разве это не является доказательством его слов?
Аккуратно поднимаясь на ноги и придерживая спадающее полотенце, девушка не заметила, как Рошфор вытащил из внутреннего кармана пиджака маленький шприц. Когда он убедился, что она ровно стоит на ногах, он спокойно сказал:
– Иди прямо.
Алекса не чувствовала никакого подвоха и повернулась к нему спиной. Она сделала только шаг, как ощутила сильную руку, которая обхватила ее, придерживая белое полотенце на груди. Она вскрикнула.
– Тшш, – прошептал Эд, снимая колпачок со шприца ртом. – Не дергайся, – с этими словами он откинул одной рукой ее мокрые волосы с шеи и вколол снотворное, которое просто должно было помочь справиться с болью и отдохнуть.
Алекса почувствовала дискомфорт чуть ниже мочки уха и поняла, что ошиблась. Ошиблась, когда решила, что Рошфор ее не тронет. Она снова поверила человеку, который не оправдал ее доверия. Женский крик стих, когда глаза начали потихоньку закрываться.
Эд аккуратно взял девушку на руки, не дав полотенцу упасть. Она была пушинкой: такая маленькая и изнеженная. Он почувствовал что-то непривычное для себя, когда в его голову закралась мысль, что ей здесь не место. Он отогнал свою сентиментальность прочь и понес вдоль коридора.
Зайдя в медицинский кабинет, он встретился с той врачихой, которая была похожа на стервятника в глазах Алексы. Рошфор прошел за ширму и аккуратно
– Сделай ей рентген, Лилит, – сказал Эд и отошел от кушетки.
Он сел неподалеку, ожидая результатов. Через десять минут Рошфор услышал то, что и предполагал:
– Сломаны два ребра, – как в порядке вещей произнесла Лилит. – Удивлена, что с ней это произошло в первый же день, – она на секунду замолчала, но после вновь заговорила: – Прямо как с твоей матерью… Эта девчонка так же бесхарактерна и добра к чудовищам.
Слова, сказанные Лилит, оглушили Эда. На лице начали играть желваки.
– У тебя же есть здесь белые рубашки? – спокойно спросил он, игнорируя вышеизложенные слова женщины, и та кивнула. – Надень на нее. Я отнесу ее в комнату.
Лилит выполнила приказ Рошфора и позвала его за ширму, когда Алекса уже лежала одетая. Он осторожно взял ее на руки и собирался покинуть кабинет, как вспомнил еще кое-что:
– Лилит, скажи в рацию, что жду Билла у себя.
Женщина кивнула, и Эд вышел из кабинета.
Когда он отнес девушку в комнату, то направился в свою, возле входа которой его уже поджидал Билл.
– Заходи, – произнес Рошфор, открывая ему дверь в свое личное пространство.
Билл понимал, что приказ явиться к боссу он получил не просто так. Он боялся неизвестности или выговора от своего хозяина. Когда охранник прошел внутрь, Эд закрыл дверь изнутри и достал пистолет из-под пиджака, наводя в голову своего человека.
– Рошфор… – тихо произнес он, боясь пушки, что целилась ему в голову.
– Как давно ты на меня работаешь, Билл?
Эд говорил спокойно, видя страх мужского рода, который был даже намного сильнее женского.
– Восемь лет… – чуть заикнувшись, произнес он.
– И за восемь лет ты не смог запомнить одно важное правило: не портить внешний вид товара.
Билл понял, что Рошфор собрался квитаться с ним за побои на новенькой.
– Рошфор, я всего лишь дал ей пощечину…
Эд усмехнулся.
– У нее сломаны два ребра и разбита голова. Как думаешь, долго ли она пролежит теперь без работы?
Билл промолчал, не в силах подобрать слова под дулом пистолета.
– Из-за чего ты так взбесился? Что она тебе сделала?
Билл помнил, что первый раз ударил эту девчонку просто из-за просьбы ей помочь и разбил голову. Но если скажет об этом Рошфору, то пистолет в его руке обязательно выстрелит. Поэтому он решил опустить этот момент и признаться только в причине ее сломанных ребер:
– Она пожелала, чтобы у меня отсохли руки.
Билл чувствовал себя маленьким мальчиком перед Рошфором, хотя они были одного возраста. Взрослый мужик стоял и оправдывался, при этом трясясь, как осиновый куст, который и то был храбрее него самого.