Распутанный
Шрифт:
Или, может быть, это было потому, что все его друзья были заняты воспоминаниями без него и казались другими теперь, когда он вернулся.
Что бы это ни было, он просто чувствовал… нескоординированность.
Вероятно, именно поэтому он теперь обращался за советом к чрезмерно заботливой маме Аликорн и спрашивал:
— В последнее время Фостер не кажется тебе другой?
СОФИ! СОФИ! СОФИ!
Киф вздохнул.
— Да… я так и думал, что ты это скажешь.
Разговорные способности Силвени не обязательно были самыми
— Я не знаю, — пробормотал он, не уверенный, говорил ли он в этот момент сам с собой или с Силвени. — Возможно, это просто потому, что я сейчас не могу по-настоящему понять ее эмоции… что, кстати, хуже всего, но… мне кажется, что она избегает меня. Я почти не видел ее последние несколько дней, а в те редкие моменты, когда я это делал, она была очень тихой и беспокойной, и эта милая складочка между ее бровями, кажется, никогда не исчезнет. И я не думаю, что она такая с кем-то еще. Я думаю, дело только во мне.
КИФ! КИФ! КИФ!
— Это твой способ сказать мне, что ты согласна, что дело только во мне?
КИФ! КИФ! КИФ!
Киф воспринял это как согласие.
И он не должен был удивляться.
Он был уверен, что даже знал, почему Фостер будет чувствовать себя неловко рядом с ним…
Они никогда не говорили о его письме.
Он думал о том, чтобы поднять эту тему, по меньшей мере, миллион раз, но…
Ему казалось, что он не должен начинать этот разговор.
В конце концов, он уже сделал свое неловкое признание.
Разве ее молчание не было… своего рода ответом?
И не будет ли заставлять ее говорить об этом просто бесцеремонно и грубо?
Или он был слабаком и искал оправдания, чтобы не дать последним крупицам своей надежды утонуть в пучине печали?
ГОВОРИ! ГОВОРИ! ГОВОРИ! сказала ему Силвени, заставив Кифа задуматься, смогла ли она расслышать, о чем он думает. СОФИ! КИФ! ГОВОРИ!
— Возможно, — сказал Киф, надеясь, что это заглушит бурные разговоры.
Но Силвени продолжал повторять за СОФИ! КИФ! ГОВОРИ! когда она расколола пустоту и телепортировала их обратно в Хэйвенфилд, где знакомая белокурая фигура, по счастливой случайности, ждала его под раскачивающимися ветвями дерева Панакес.
СОФИ! СОФИ! СОФИ! ДРУГ! ДРУГ! ДРУГ ДРУГ! услужливо объявила Силвени.
— Все в порядке? — спросил Киф, спрыгивая со спины Силвени и подбегая к ней.
Фостер кивнула, сделав глубокий вдох, прежде чем сказать ему:
— Да, я просто… ждала тебя.
Сердце Кифа сделало несколько сальто назад, а затем упало с глухим стуком, когда она добавила:
— И я уже начала думать, что ты не вернешься.
Он теребил свой плащ, задаваясь вопросом, всегда ли он будет тем Парнем, Который Постоянно Убегает.
— Прости. Я хотел посмотреть, что произойдет, если я попрошу Силвени полетать со мной в пустоте, пока буду говорить голосом моей мамы. Я подумал, что, может быть, если мне удастся произнести
— Это сработало?
— Не особенно. И, если интересно, пустота никогда не становится более захватывающей. Это просто тьма и еще больше тьмы… и, о, эй, еще больше тьмы! Я уверен, что Мальчику Тэмми это понравилось бы, но, черт возьми, я рад снова увидеть цвет.
Он не удержался и бросил взгляд на ее тунику.
Фостер выглядела потрясающе в любом цвете.
Она выглядела очаровательно даже в тине.
Но было что-то особенное в том, как она выглядела в красном.
Как будто этот цвет существовал только для нее… что, возможно, было самой нелепой глупостью, которая когда-либо приходила ему в голову. Но было трудно не почувствовать себя немного глупым, когда щеки Фостер покраснели, когда она поймала его любующимся ею.
— Знаешь, ты мог бы взять меня с собой, — тихо сказала она, и это заставило его сердце сделать еще пару сальто назад, пока она не добавила: — Или, по крайней мере, оставить мне еще одну записку, сообщающую, куда ты пошел.
Они оба замерли, и мозг Кифа завопил: «БЫСТРЕЕ! ПОШУТИ КАК-НИБУДЬ ПО-СВОЕМУ!»
Но… в конце концов, им нужно было об этом поговорить, не так ли?
Если она, наконец, будет готова, тогда… ему придется смириться.
Он провел рукой по волосам и прикусил нижнюю губу, позволяя ей решать самой.
— Хочешь пойти прогуляться? — спросила она.
Его сердце снова бешено заколотилось, так как он был уверен, что «пойти прогуляться» — это кодовое обозначение «Эй, давай пойдем куда-нибудь в тихое место, чтобы никто не увидел, как ты плачешь».
Но… по крайней мере, тогда у него, наконец, будет ответ.
— Да, хорошо. — «Вот как мы спасем нашу дружбу», — попытался он сказать себе, и Фостер с таким облегчением кивнула, что он подумал, не думает ли она о том же.
Он попытался уловить ее эмоции, когда она вела его на пастбища, но все, что он мог почувствовать, — это беспорядочный, пульсирующий гул.
Определенно, что-то интенсивное и значительное.
Но он не мог перевести это.
— Мы направляемся куда-то конкретно? — спросил он, пытаясь заполнить неловкое молчание.
— Не совсем, — призналась она. — Мне просто нужно двигаться. Я слишком долго торчала на одном месте.
— Мне знакомо это чувство, — пробормотал Киф. — А если у тебя нет на примете какого-то конкретного места, тогда иди за мной… я нашел самое крутое место прошлой ночью после тренировки с Грейди.
Если уж ему придется разбить себе сердце, то можно было бы сделать это где-нибудь со вкусом, верно?
Он повел ее в Рощу, рассказывая о том, на каком из странных деревьев он сейчас спит, и о том, что внутри одного из них есть крошечные светлячки, которые покрывают стены голубыми бликами.