Расплатиться свинцом

Серова Марина Сергеевна

— Я вообще редко читаю газеты, — призналась я. — У меня другие источники информации. Более компетентные и удобные.

— А-а, Интернет, — понимающе кивнул Витек. — Тогда понятно.

На самом деле я имела в виду свою сверхосведомленную во всех городских делах тетушку Милу, но если Лапотников подумал, что я говорила про Интернет, то пусть так и думает. Не надо разубеждать людей, они этого не любят. Особенно мужчины.

— Так что можешь быть спокойным насчет меня, — заверила я. — Более того, можешь считать, что я собираю материал для тебя. Вот только…

— Что?

— Не

совсем понятно, что ты будешь с ним делать, — как бы нехотя проговорила я. — Опубликовать здесь эти факты тебе явно не удастся. Я видела, как вас тут держат на коротком поводке. А ждать сигнала «фас» сверху, когда кто-нибудь начнет копать компромат на Морковина, — так к этому времени можно состариться.

— Все гораздо проще, — пояснил Витек. — Сейчас такая система, что журналист развивается не только эволюционно, но и революционно. Скажем, он может медленно расти от корреспондента до заведующего отделом, потом до редактора, наконец, до главного. А может повести себя и по-другому…

— Например?

— Например, — мечтательно произнес Лапотников, — опубликовать в центральной газете какой-нибудь острый материал. Представляешь? Всероссийская слава! Судебные процессы! Интервью по НТВ!

— Да, это круто, — согласилась я. — И мне кажется, такая возможность у тебя есть.

Лапотников загорелся. Наверное, он принял меня за секретного сотрудника какой-нибудь фирмы или за агента органов, которые копают под кого-то из местных шишек. Кто конкретно должен стать в данном случае объектом удара, его не очень-то интересовало, главное, чтобы в конечном итоге материал получился достаточно интересным и чтобы Витька заметили в Москве.

Вот что он мне рассказал:

— Довженко вылетел из ментов просто под горячую руку. Была тогда такая задумка — легализовать проституцию.

— Что, на самом деле?

— Да нет, конечно, — отмахнулся Лапотников. — Так, треп один.

— Но зачем? — недоумевала я. — Зачем обсуждать тему, которую явно нельзя воплотить в жизнь? Или тут какой-то тонкий интерес?

— Вот именно, — тотчас же оживился Лапотников. — Во-первых, областная инициатива. Тут кто-нибудь придумает очередную фишку, потом ее мусолят в центральных СМИ, рейтинг губернатора и повышается.

— А во-вторых?

— О-о, так ведь под это дело можно много чего подверстать! — Витек снисходительно усмехнулся моей недальновидности.

— Например? — поинтересовалась я, прекрасно понимая, что под соусом «клубнички» можно провернуть все, что угодно. Но меня сейчас интересовала не абстракция, а конкретные факты и конкретные люди.

— Ну, например, снять неугодного человека, — пояснил Витек. — Вот, скажем, сдает какой-нибудь директор какого-нибудь госучреждения комнатку в аренду. В комнатке сидит человек на телефоне и распределяет клиентов по девочкам. Всем хорошо — и девочкам, и клиентам, и директору, и его конторе.

— А потом начинается кампания, — продолжила я, — и директора снимают.

— Во-во, — подтвердил Витек. — Сначала запрещают рекламу массажных салонов в газетках,

потом дяди из администрации говорят, что девки не платят налоги и что хорошо бы это дело поставить под государственный контроль. Начинается шухер. Проходят рейды, изымается пара-тройка порножурналов, закрывают один-два салона. Снимают неугодного директора за потворство нелегальной проституции. Обсуждают возможность легализации древнейшей профессии. Открывается еще десяток салонов, и всем снова хорошо. Тем паче, что там легализовать, когда у каждого салона и так есть лицензия!

— И покойный Довженко попал как раз в эту кампанию, — предположила я.

— Совершенно верно, — подтвердил Витек. — Говорили, что брал взятки.

— А кристальный Морковин такого перенести не мог, — закончила я. — Но почему же об этом ничего не было в газетах?

— Кампания по девкам уже заканчивалась, — пожал плечами Витек. — Очевидно, решили не привлекать внимания, поскольку все, кто мог с этого что-то получить, уже получили, и пропаганду надо было свертывать. Хотя, вылети Довженко из органов месяцем раньше, наша свободная пресса не преминула бы обсосать его увольнение.

— А что у нас находится за городом, на правом повороте после стелы?

— То самое и находится, — улыбнулся Витек. — Интимные услуги оптом и в розницу.

Собственно говоря, я так и думала. Здание, очевидно, раньше представляло собой профилакторий или какую-нибудь ведомственную гостиницу — отсюда и кадки с пальмами, и неискоренимый шарм домов отдыха.

Разумные новые владельцы решили не портить стильное ретро безликим евроремонтом и оставили все как есть, лишь чуть-чуть модернизировав обстановку.

— Называется «Камилла», — мечтательно закатив глаза, продолжал Витек. — Говорят, очень дорогое заведение, для избранных. Даже по местоположению понятно — обычно ведь в гостиницах номера арендуют или в хрущобах. А туда только на машине докатишь. Просекаешь, какой в эту «Камиллу» контингент заваливается?

— Представляю… — медленно произнесла я, вспоминая роскошный «Мерседес» владелицы этого заведения. — Очень даже хорошо представляю.

* * *

Найти телефон «Камиллы» не составляло особого труда. В последнее время действительно реклама массажных салонов как-то схлынула со страниц местной прессы, но я подняла подшивки газет до антиблядской кампании. Подивившись на экзотические названия («Секрет девственницы», «Розовая пантера», «Пощекочи подкорочку»), я быстро нашла объявление «Камиллы».

«Все для всех! — гласила надпись под плохо пропечатавшейся картинкой, на которой была изображена дама в соболиной шубе. — Круглые сутки мы выполняем любые ваши желания».

Что любопытно, телефон «Камиллы» остался тот же самый — пронесшийся над массажными салонами вихрь государственной судороги не коснулся этого заведения. Мне ответили после первого же гудка.

— «Камилла» слушает, — проворковал томный женский голосок.

— Я насчет работы, — сказала я, для колорита неуверенно прокашлявшись.