Расплата
Шрифт:
Его обыскали, связали руки. Билл увидел, как взметнулась дубинка, но не смог увернуться от удара, который пришелся по челюсти, и скорее услышал, чем почувствовал, как хрустнула кость. Кто-то стоявший рядом властным голосом сказал:
— Все в порядке. Расходитесь по своим местам. Мы сами им займемся.
Билл окончательно потерял сознание.
Боевики в полном молчании наблюдали за суматохой; на грани паники, в абсолютной уверенности, что это провал операции, они не знали, бежать им или затаиться. Пока они раздумывали, прозвучала команда, огни померкли,
Боевики с удивлением и недоверием смотрели, как из-под навеса вышел какой-то человек, в руке он держал яркий цветной зонтик. Мгновение спустя появился Брукнер и, укрывшись под зонтиком, направился к трибуне. Боевики изумленно переглянулись и снова заняли боевую позицию.
Через несколько секунд Билл пришел в себя от страшной пульсирующей боли в челюсти. Голова раскалывалась, кошмарный хаос мыслей никак не удавалось привести хоть в какой-то порядок. Вот голова почему-то ударилась о землю, и с губ его сорвался нечленораздельный крик. Невыносимая боль, пронизавшая все тело, снова вырвала его из небытия. Он открыл глаза и увидел почти вплотную кузов машины.
Его тошнило от зловонных выхлопных газов. Он все понял и застонал: сейчас его бросят в машину, и он станет крайним в длинной череде людей, в которых французские политики увидели для себя угрозу. Потом его найдут в колодце — еще одного несчастного самоубийцу. Самоубийцу, который для начала сам сломал себе челюсть.
Один из тех, кто волочил его, отпустил его руку и открыл дверь машины. Билл собрал все свои силы и волю, высвободил руку, повернулся и ударил другого человека кулаком в пах, собрался нанести еще один удар, попытался вырваться из ослабевших рук солдата, и тут его ударили каблуком в лицо. Раздался отвратительный хруст, он охнул и упал на спину, ударившись головой об асфальт. Его снова схватили и бросили на заднее сиденье машины.
В небе опять сверкнула молния, за ней последовали новые и новые вспышки. Небо, казалось, целую вечность полыхало мерцающим светом. Билл лежал в неудобной позе на сиденье и смотрел в бессильном ужасе. На высоте двенадцати метров в ярком блеске молнии он увидел обоих боевиков, лежавших на настиле. Их оружие было различимо до мельчайших деталей.
Молния погасла, но мелькнувшая в долю секунды картина словно впечаталась в его мозг. Зазвучал голос, усиленный микрофонами, он заполнил все пространство вокруг Билла. Брукнер начал свою приветственную речь. Говорил он по-французски бегло, но с сильным акцентом.
Машина дала задний ход, Билл чуть было не свалился на пол. Он инстинктивно вытянул руку, чтобы удержаться на сиденье, и тело его приняло полусидячее положение. Машина остановилась, потом рванула вперед, Билла прижало к спинке. В этот момент человек, сидевший рядом с водителем, обернулся назад и слегка ударил его по носу короткой, крытой кожей дубинкой.
Билл даже не почувствовал боли. Перед ветровым стеклом выросла темная прозрачная масса подножия вышки. Водитель, крепко держа руками руль, направил машину в открытые ворота периметрической
Билл словно и не заметил удара, он вскочил с места, протиснулся между полицейскими, сполз головой вниз, столкнул ноги водителя с педалей. Когда ему это удалось, он схватился за рулевое колесо, навалился на него и развернул машину, другой рукой до предела выжал педаль акселератора.
Шины пронзительно завизжали, машина рванулась вперед и врезалась в основание вышки.
Боевики шепотом договорились, что оба будут целиться в висок Брукнера. Речь премьер-министра прервал шквал аплодисментов.
— Давай!
И в этот момент вышка накренилась вперед, и их отшвырнуло на ограждение. В бешенстве они пытались удержаться и снова прицелиться; дергаясь и вибрируя, вышка установилась в вертикальное положение. Брукнер услышал скрежет металла и замолчал. Поколебавшись мгновение, он повернулся и побежал.
Отдававший приказание боевик вскочил на ноги, поднял автомат и взял на мушку человека, бежавшего под защиту своих телохранителей.
— За погибших в Газе! — громко крикнул он, нажал на курок, но в это мгновение вышка судорожно вздрогнула, как смертельно раненное животное. Автомат слабо кашлянул. В футе позади Брукнера от платформы отлетела белая щепка. Боевику не удалось выстрелить во второй раз: сооружение рухнуло.
Билл с трудом выбрался из-под рулевой колонки. Грудь водителя пронзило опорным шестом вышки, из его рта текла кровь. Полицейский, избивавший Билла незадолго до этого, корчился и вопил от боли, он тщетно пытался высвободить руку, застрявшую в проломе крыши. Билл переполз на заднее сиденье, ногами выбил стекло треснувшего окна и вывалился наружу.
Он протискивался сквозь искореженные опоры, доски, клубки кабеля, рассчитывая оказаться в толпе, среди людей, высказать им все — только бы не подстрелили как собаку, молил он Бога.
В темноте слышались голоса полицейских, пробиравшихся к машине. Неожиданно зажглись прожекторы, и он оказался в море света. Измученный, на грани обморока, он влез на освещенную платформу и теперь стоял там среди перевернутых кресел. Со всех сторон огороженной территории бежали люди, они запрыгивали на возвышение и снова бежали. К нему.
Едва держась на ногах, Билл сделал несколько шагов. Перед ним валялись разбитые лампы, искореженные металлические детали вышки. Он остановился и молча смотрел на тела разбившихся боевиков. Плотным полукольцом его окружили подбежавшие полицейские, их лица, освещенные искрами перебитого кабеля, который змеился вокруг ног Билла, казались голубыми.
Очень медленно Билл поднял глаза и оглядел эти окружавшие его лица. Заметив изумление в их взглядах, посмотрел на себя и чуть не рассмеялся: его одежда, вымазанная нечистотами, прилипла к телу, кровь смешалась с грязью. И лицо тоже, он знал, было покрыто, словно маской, коркой запекшейся крови и грязью.
Он медленно снял пиджак и вытер им лицо.
— Это он! Американец! Извращенец, который убил женщину! — Из толпы выскочил полицейский в форме и, потрясая кулаком, бросился на Билла.