Расплата
Шрифт:
— Обязательно приходите к нам. Я хочу видеть вас. Мне нужно поговорить с вами об… Ахмеде. Прошу вас, приходите.
— Конечно, приду. Когда?
— Кельтум не разрешает мне принимать гостей по утрам, в это время я должен отдыхать. Приходите днем. В четыре. Я буду тогда чувствовать себя лучше, да и голова прояснится от лекарств. До свидания, Уильям.
Билл положил трубку на рычаг. Он сидел и раздумывал, что бы могла значить нотка облегчения, прозвучавшая в голосе Сиди Бея — словно разговор с Биллом снял тяжесть с плеч старика. Покачав головой, Билл сбросил с себя халат
3
— Прокрутить еще раз, господин президент?
Президент внимательно оглядел мужчин, сидевших полукругом перед экраном огромного телевизора, потом перевел взгляд на ливрейного лакея и покачал головой.
— Нет, благодарю вас. Думаю, смотреть такие новости трижды — это уж слишком для наших желудков. — Президент не совсем четко выговаривал слова, он еще не вполне оправился от удара. — Уберите это, пожалуйста! — Он молча смотрел, как лакей выкатывает из кабинета телевизор и видеомагнитофон, потом развернул свое инвалидное кресло на колесиках так, чтобы сидеть лицом к Кристиану Вадону. — Ну?
Ничего нельзя было прочитать на лице президента, паралич не отпустил левую половину его лица, она осталась неподвижной — еще одно последствие болезни. Только пальцы, вцепившиеся в подлокотники кресла, выдавали его настроение.
Вадон провел рукой по голове, от лба к уху, пригладив и без того безупречную седую шевелюру, облизнул губы и оглядел выжидательно смотревших на него людей, которых президент тщательно подобрал для работы в комитете по организации юбилейных торжеств. Председателем комитета президент назначил самого себя, махнув рукой на болезнь. Это были главы основных министерств со своими первыми заместителями и руководители службы безопасности. Двое из этих министров, молчаливо ждавших оправданий Вадона, были известны как его соперники, открыто рвавшиеся, как и он сам, к президентскому креслу. Вадон нисколько не обманывался, глядя на их бесстрастные лица, и почти физически ощущал переполнявшее их злорадство, возбужденное его неудачей.
— Ну, все это очень печально, в самом деле очень печально, — прокашлявшись, начал он. — И должен сказать, мне казалось, что мы сделали все от нас зависящее. Верно, Фабр?
Человек, к которому он адресовался, заморгал глазами. Костюм в мелкую полоску, как у бизнесмена, нездоровый цвет лица и напомаженные пряди волос, старательно распределенные по всей макушке, делали его похожим на мэра провинциального городишка. Он начал свою карьеру полицейского в одном из самых бандитских районов города и теперь руководил Национальным управлением полицейской разведки.
— Да, мои ребята считают, что мы сделали все, что от нас требовалось.
Вадон внимательно вглядывался в лица коллег, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он не нарвался со своим вопросом на уклончивый ответ, и теперь его интересовало, в чем была подоплека лояльности Фабра.
— В конце концов, Лига дала нам гарантии и взяла на себя обязательства. Они…
— Гарантии? — хриплым шепотом перебил его президент. — Лига национального спасения дала вам гарантии? — Язвительная насмешка вибрировала в его голосе, глаза сверлили собравшихся, в них полыхала ярость. — Господин Чемберлен тоже однажды получил гарантии от Гитлера. Мы уже видели, чего стоят их гарантии. — И он кивнул в сторону,
Кровь прилила к загорелому лицу Вадона, и оно от этого еще больше потемнело.
— Да они у меня даже на приеме не были. Я принял к сведению их существование — вот и все. ЛНС часто устраивает демонстрации, и до сих пор все обходилось без скандалов. Но я все же требовал, чтобы их сопровождали дополнительные наряды полиции. Эти солдаты ОРБ, [3] которых вы все видели, появились не из пустоты. Я держал их наготове, но откуда они могли знать, что случится такое?
3
ОРБ (CRS-Compagnies R'epublicaines de S'ecurit'e) — отряды республиканской безопасности (франц.).
— Не они, а вы! — Это выкрикнул Потра, премьер-министр. Настоящий медведь. Его огромный зад не помещался на узком сиденье позолоченного стула и свисал с обеих его сторон. Казалось, этот стул вот-вот развалится под ним. — Предусмотрительностью должны в первую очередь обладать министры, а уж потом полицейские.
Вадон нахмурился. Потра, с его подчеркнуто сильным южным выговором и неаристократической внешностью, отлично вписывался в образ человека из народа, однако за простецкими чертами лица скрывался самый трезвый и проницательный в стране политический ум. Он был наиболее энергичным соперником Вадона.
— И я ею обладаю, но кто бы мог предусмотреть такое! Вы все видели, как это произошло. Демонстрация была хорошо организована, они были само миролюбие, пока не появились эти проклятые арабы.
— О да, — подхватил Потра. — Демонстранты просто гуляли по главной улице, добродушно оскорбляли людей, миролюбиво возбуждали расовую ненависть. И как же вы не догадались, что жертвы могут обидеться?
Вадон вскочил на ноги.
— Вы просмотрели видеозапись. Если бы там не появились фундаменталисты, ничего бы не произошло. Это однозначно.
Негромкий голос президента охладил их пыл.
— Садитесь. — Президент подождал, когда Вадон сядет, и продолжал: — Еще целых шесть месяцев над нами будет висеть угроза повторения подобных беспорядков. Уличные потасовки, затеваемые то Лигой, то сторонниками Бухилы. Надеюсь, что они будут не такие бурные, но в воздухе пахнет грозой. Верно я говорю?
— Совершенно верно. Их уличные разборки — это ерунда. Мы с ними вполне можем справиться. Но это побоище было организовано и спланировано как военная операция. Они готовили его в течение многих недель.
— Может быть, вы и правы. Но почему это вас удивляет? Многие месяцы паства Бухилы видела, как штурмовики Лиги забрасывают их школы зажигательными бомбами, избивают дубинками на улицах женщин. Ради всего святого, Вадон! Экс-ан-Прованс! Это же следующая железнодорожная станция после Марселя. А там арабов и этих недоумков-правых гораздо больше, чем во всей остальной Франции. И мне кажется, что вы оказались к этому совершенно не готовы. Даже если вы и поверили гарантиям де Медема, следовало бы знать, что люди Бухилы тоже не ангелы.