Расплата

Ванс Ли

– И все? – разочарованно спрашиваю я. – Что тут было?

– Торговля, – отвечает Лев.

– Какая еще торговля? Что вы получили в обмен на свой товар?

Лев хмурится:

– Никаких вопросов.

Французы заводят машины, а Владимир и Эрл загружают картины в прицеп Эрла. Через полчаса погрузочные двери опускаются за уехавшим тягачом и русские разражаются нестройными поздравлениями. Мы со Львом присоединяемся к остальным в маленьком офисе, где Владимир извлекает из ниоткуда бутылку ледяной водки и раздает всем сигареты. Меня мгновенно

обволакивает русскоязычная речь и сизый дым. Лев настаивает на том, чтобы я с ним выпил; я соглашаюсь, и огненная жидкость обжигает мне горло. Я жду, пока веселье затихнет, и обращаюсь к Владимиру:

– Теперь я могу уехать?

– Скоро, – отвечает он, взглянув на часы. – Сначала уедем мы. Подожди пятнадцать минут и не преследуй нас.

Преследовать их – последнее, что мне хочется сделать.

– Где Андрей?

– Езжай в гостиницу «Оушн Вью инн», – говорит Владимир, затушив окурок о столешницу. – Это в Монтоке. Там доктор Андерсон.

– Эмили там? – Я удивлен.

– Да, – отвечает он по-русски. – Она отвезет тебя к Андрею.

38

Моя голова падает, я резко просыпаюсь и смотрю на часы. Владимир и остальные уехали всего лишь десять минут назад, но если я и дальше буду сидеть в этом прокуренном помещении, я засну. Спотыкаясь, я выбираюсь на холод и вижу, что утреннее солнце уже показалось над горизонтом, заливая стоянку фиолетовым светом. Не обращая внимания на перестук зубов и отчаянные протесты всего тела, я иду к машине Тенниса. Когда я отпираю дверь, замерзший металл обжигает мне руки, но мотор заводится сразу же – хороший знак. Кристаллический снежный гребень волной вырывается из-под задних колес, когда я на полном ходу вылетаю со стоянки. На данный момент выбор действий у меня невелик. Если Андрей не сумеет мне помочь, я могу или сдаться полиции и похоронить надежды на то, что Тиллинг вытащит правду на свет божий, или закончить то, на что у меня не хватило духу за кухонным столом.

Когда я приближаюсь к дороге в аэропорт, мне машет регулировщик, приказывая остановиться. Нетерпеливо ударив по тормозам, я отворачиваю лицо, делая вид, что ищу что-то на пассажирском сиденье. В утренних газетах наверняка есть моя фотография. Кто-то трижды стучит в окно со стороны пассажира, и я вздрагиваю от неожиданности. Подняв глаза, я вижу улыбающегося Эрла. На нем по-прежнему бейсбольная кепка и черный свитер, но теперь у него в руке пистолет. Он показывает мне дулом, чтобы я опустил стекло.

– Ты хорошо смотрелся в комбинезоне, – говорит он и ухмыляется. – Из того, что я слышал, очень скоро ты все время будешь носить похожую одежку, с номером на спине.

– Что тебе надо? – спрашиваю я, а мой мозг работает с бешеной скоростью. Я слегка убираю ногу с педали тормоза, пытаясь заставить себя направить машину на регулировщика. Может, мне и удастся удрать, прежде чем Эрл сможет хорошенько прицелиться.

– Час твоего времени. На разговор с мистером Терндейлом. Он сейчас в своем доме в Саутгемптоне, до него

минут пятнадцать езды.

– Прямо сейчас я не могу, – кратко замечаю я, глядя в дуло его пистолета. – Мне нужно быть в другом месте.

– Мне жаль, – заявляет Эрл, опуская пистолет. – Я не предполагал, что у вас могут быть назначены другие встречи. Я уверен: мистер Терндейл поймет. Ральф, отойди от машины мистера Тайлера, не загораживай ему дорогу.

Фальшивый регулировщик отходит в сторону и машет мне рукой, предлагая проезжать.

– И все? – неуверенно спрашиваю я.

– Разумеется. – Эрл пожимает плечами. – Знаешь что? Я даже выжду пару минут, прежде чем звонить полицейским и сообщать им номер твоей машины. Просто чтобы дать тебе фору.

Эрл широко улыбается, а я обдумываю ситуацию. Мне ни за что не удастся добраться до Монтока, если полиция будет знать, что я пользуюсь машиной Тенниса.

– Полиции, наверное, будет интересно узнать, в чем замешаны ты и твой босс.

– Вчера, может быть, ты и сравнял бы счет, – отмахивается он от угрозы. – Но это в прошлом. Так что делай выбор.

Становится ясно: торговаться он не намерен.

– О чем Уильям хочет поговорить? – спрашиваю я.

– Я уверен: он тебе расскажет. Один час. Да или нет?

Как и в случае с Владимиром, самый сильный аргумент в пользу правдивости Эрла – то, что он меня пока не пристрелил.

– Один час, – соглашаюсь я. Я смогу позвонить в «Оушн Вью инн» с телефона в машине Тенниса и сказать Эмили, что задерживаюсь. – Но не больше. Показывайте дорогу.

– Это очень любезно с вашей стороны, – саркастически замечает Эрл. – Мистер Терндейл будет вам благодарен. Однако было бы лучше, если бы я ехал в вашей машине. Просто на всякий случай: вдруг вы потеряетесь?

Я колеблюсь. Если я начну спорить, он станет настаивать, но я не могу рисковать и звонить Эмили из машины, если в ней будет сидеть Эрл. Уильям не должен узнать, что я нашел Андрея.

– Давай, – Эрл дергает за ручку двери. – Открывай. Я тут себе всю задницу отморожу.

Признавая поражение, я нажимаю кнопку, чтобы открыть дверь.

– Почему здесь так холодно? – спрашивает Эрл, захлопывая за собой дверь.

– А я и не заметил, – отвечаю я. – Не стесняйся, включай печку.

Эрл несколько минут играет с климат-контролем, затем сдается и дрожит всю дорогу до Саутгемптона. Я не сообщаю ему о том, что можно включить обогрев сидений.

Дом Уильяма – одинокий особняк на улице, выходящей к океану, подъездная дорога к которому перекрыта воротами с системой сигнализации, а за ними идет двор, окруженный высокой изгородью. Эрл провожает меня в шестиугольную комнату, большую часть которой занимает резной деревянный стол искусной работы. Три стеклянные стены выходят на океан. На полу нет ковра, а в книжных шкафах высотой в половину стены – книг. Голые крючки и темные прямоугольные пятна на обоях говорят о том, что когда-то здесь висели картины.