Расплата

Ванс Ли

14

Я просыпаюсь, услышав, как поворачивается ключ в замке. Кто-то с шумом нажимает на ручку двери в квартиру Андрея, а я тру ладонью лицо, пытаясь вспомнить, где я нахожусь. Из холла доносятся приглушенные удары – кто-то не переставая стучит в дверь, возможно, что и ногой. Я не запирал дверь изнутри; кто бы ни пытался сейчас войти, скорее всего, он повернул ключ не в ту сторону. Только что пробило два часа ночи. Незнакомец сражается с дверью, а я сижу в темноте и думаю, так ли прав я был, отмахнувшись небрежно от Катиных страхов. Я уже жалею, что не взял

отцовский пистолет с собой.

Дверь наконец открывается, впуская парня в бейсбольной кепке; в холле за его спиной льется свет. Увидев открытое окно, он что-то сердито бурчит и направляется к панели сигнализации. Я встаю, скрипнув стулом, и парень резко поворачивается ко мне.

– Андрей? – спрашивает он.

– Нет, его друг.

Он резко бьет по выключателю. Я заслоняюсь рукой от яркого света, напугав парня так, что он отпрыгивает к двери. Поняв свою ошибку, он снова делает шаг вперед и произносит длинную злобную тираду по-русски, смысл которой, несмотря на языковой барьер, мне совершенно понятен. Он хочет знать, кто я, черт возьми, такой и что здесь делаю. Сила звука возрастает, когда он начинает тыкать в меня пальцем. Должно быть, он грозится вышибить из меня дурь. Однако он слишком мал, чтобы представлять реальную угрозу – тощий парень лет двадцати в бейсболке «Окленд рейдере», джинсах с заниженной талией, кожаном коротком жакете со складками поверх хабэшной мастерки с капюшоном и черных высоких кедах, похожих на те, что я носил лет в двенадцать. Я уже собираюсь сказать ему, что не говорю по-русски, когда понимаю, что он перешел на английский язык.

– Так кто ты такой, мать твою? – спрашивает он, говоря в нос, как Де Ниро.

– Я работаю на Терндейла. – Я импровизирую. – Это наша квартира. – Поднимая ноутбук, лежащий у меня за спиной, я переворачиваю его вверх дном, чтобы показать незнакомцу серебристую наклейку. – А это – наш компьютер. Так что на самом деле вопрос в том, кто ты такой, мать твою?

– Гребаный врун. Я никогда не видел тебя в офисе.

Козырек бейсболки закрывает верхнюю часть лица парня, но я вижу серое металлическое кольцо, продетое через его верхнюю губу. Понго говорил, что у секретарши есть сын, придурок с пирсингом на лице.

– Я работаю с Катей Жилина в Нью-Йорке. Ты сын Ольги, верно?

Изумление появляется на лице парня, но оно быстро сменяется угрюмой настороженностью. Он не отрываясь смотрит на компьютер. Я снова сажусь, положив руку на крышку ноутбука, и успокаивающе улыбаюсь.

– Я здесь не для того, чтобы ссориться с тобой. Ответь мне на пару вопросов, и я уйду.

Я терпеливо жду, пока он не мигая смотрит на меня, как это делают крутые парни из фильмов. Примерно полминуты спустя парень идет к окну и с такой силой захлопывает его, что начинают дребезжать стекла.

– Какой вонючий козел открывает окна зимой? – спрашивает он.

– У тебя прекрасный английский. Неужели в школе выучил?

– С помощью MTV, – насмешливо заявляет он. – Смотрел «Бивис и Батхед».

Притащив из кухни стул, парень садится на него верхом и вытягивает из кармана жакета пачку «Мальборо» и коробок спичек. Прикурив, парень наклоняется вбок, чтобы бросить спичку в стакан с использованным презервативом, и снова

таращится на меня сквозь дым, чувствуя себя героем боевика.

– Как тебя зовут? – спрашиваю я.

– Дмитрий.

– А я Питер. Чем раньше ты скажешь мне то, что я хочу знать, Дмитрий, тем раньше я исчезну отсюда. Capisce? [14]

– Li sent'o, [15] – отвечает он, притворяясь, что зевает.

– Где Андрей?

Дмитрий пожимает плечами.

– Ты знаешь, как с ним связаться?

– Нет.

14

Понятно? (итал.) (Примеч. перев.)

15

Я это уже слышал. (итал.) (Примеч. перев.)

– А твоя мать?

Он не удосуживается даже плечами пожать, но то, как Дмитрий скривился, выражает его презрение к мысли, что он может с ней говорить.

– Андрею очень не понравится, если он узнает, что ты превратил его квартиру в свалку.

– Ну и что с того? Такая мелочь…

– А то, что ты украл его компьютер, – тоже мелочь? – спрашиваю я, подозревая, что в пропаже ноутбука виноват он.

– Говоришь, компьютер Андрея украли? – Дмитрий широко распахивает глаза в притворном изумлении. – Но ты ведь обнаружил его здесь, разве нет? В его квартире. Какая-то странная кража.

– Когда я его обнаружил, он загружал фотографии парней с двадцатисантиметровыми членами, собирающихся познакомиться друг с другом поближе.

– Тебе понравились картинки? – с издевкой интересуется он. – Хочешь познакомиться с кем-нибудь из этих парней?

Я вытаскиваю из кармана телефон Андрея.

– Что ты делаешь? – спрашивает Дмитрий.

– Звоню твоей матери, – отвечаю я, блефуя. – Это телефон Андрея. Ее номер в списке скоростного набора. Я хочу попросить ее приехать сюда. Она ведь знает, что ты пользуешься квартирой Андрея?

– Подожди. – Он мотает головой, глаза беспокойно бегают по комнате. – Не звони ей. Она меня затрахает.

– Тогда поговори со мной. Когда ты в последний раз видел Андрея?

Дмитрий делает глубокую затяжку, скорчив мину обманутого человека, и угрюмо сбивает щелчком пепел куда-то в сторону стакана.

– В тот день, когда он улетел отсюда. Он позвонил мне утром и сказал, чтобы я заехал за ним на машине.

– Куда он улетел?

– Я не знаю. Он велел отвезти его в аэропорт – я и отвез его в аэропорт.

– Ты всегда возил его?

– Почти год. Сначала отец шоферил, но потом угодил в аварию по пьяни, и мать меня припахала вместо него.

– Как Андрей выглядел в тот день?

– Как будто он уже в другом месте.

– Рассеянным?

– Да, точно, – Дмитрий кивает. – Он был рассеянным. Он сел в машину и сказал, что уезжает и что может не вернуться. Сказал, что деньги для меня у моей матери. – Дмитрий иронически хмыкает и качает головой.