Расплата
Шрифт:
С содроганием я подумала о своем собственном поведении, когда хотела написать письмо в местную газету Видоус Вэйла и разоблачить Викка. И хотя никто не был бы подвержен пыткам или казнен, я могла вызвать большие проблемы для Морган, Хантера, мистера Найэлля… многих других. Слава Богу, Мэри Кей и я в действительности ничего не сделали.
"Ты знаешь, какая странная вещь?" — сказал Сэм, глядя на близлежащие плиты. — "Эти люди вообще не были ведьмами. Некоторые из них были аутсайдерами, которые немного странно выглядели в глазах общества. Некоторые были видными гражданами. Ни с того ни с сего."
"Тогда,
«На самом деле, нет», — сказал он, осторожно сдвигая мертвые листья, загородившие имя, написанное на скамье перед нами. «Это была истерия. Люди указывали на любого, оказавшегося в их поле зрения, заявляя, что угодно, о чем попросит их судья — только бы им позволили выжить. Они признавались в том, чего не совершали. Если не сознаться, тебя казнят. Эти люди», — он указал на скамьи, окаймлявшие площадь, — «не признались в том, чего не делали. Им слишком не повезло, но они очень храбрые».
«Но сейчас город полон ведьм», — сказала я. «Зачем приезжать сюда, где люди, которых убили, даже не были Викканами?»
"Мировозрение по-прежнему осталось таким, что все считают колдовство злым и темным. Я думаю, мы почувствовали необходимость приехать сюда и внести ясность".
«Всё это», — сказала я, вздрагивая, глядя на унылые каменные скамьи, — «только потому, что две девочки сочинили историю о ведьмах».
«Всё гораздо сложнее», — ответил Сэм. «Люди были готовы броситься к судопроизводству, даже убивать, просто чтобы отогнать их собственные темные мысли и страхи. Сейчас каждый, оглядываясь в прошлое, не понимает, как такое могло произойти. Однако до сих пор люди преследуют и ранят друг друга за то, чего не могут понять».
«По-моему, похоже, тебе это знакомо», — сказала я.
Он кивнул, понимая, что я имею в виду. «Думаю, да. Я всегда был не таким, как все, являясь ведьмой, и также я был не таким как все из-за своей сексуальной сущности. Я отказываюсь притворяться».
"Моя мама никогда не упоминала, что ты гей. Она знала?"
«Ну», — он выдохнул и засунул руки в карманы своих джинсов, — «Я уехал, когда мне исполнилось восемнадцать, через несколько лет после твоей мамы. Но она всегда знала. Я уверен. Она была невероятно сопереживающей, умеющей поставить себя на место другого. Наверное, она не считала, что это что-то очень важное; думаю, поэтому она не упоминала об этом».
Моя мама была сопереживающей. Она могла чувствовать других людей, ощущать их эмоции — так же, как всё больше и больше могу я, с тех пор как приехала сюда. Мне нравилась это часть ведьминского существа. Однако упоминание о моей маме также вернуло мое внимание к кладбищу с гниющими могилами. В тишине мы уходили прочь от мемориала.
«Итак», — сказала я, «У тебя есть бой-френд, или…?»
«Был», — ответил Сэм. «Мы расстались примерно два месяца назад».
«О», — я ногой отпихнула листву. «Извини».
«Ничего страшного», — нежно сказал он. «Мы с Шоном решили, что нам следует временно пожить раздельно».
«Шон… ведьма?» — спросила я.
«Да», — кивнул Сэм, смотря вдаль. «Он живет в Хольоке. Это близко». Тут Сэм вернулся к своему нормальному, жизнерадостному поведению. «Что ж», — сказал он, — «мы углубились
Я последовала за Сэмом, обращая внимание на местные рестораны, магазины и дома. Мы прошли «Колокол, Книгу и Свечу» — магазин, в котором работал Чарли. Мы зашли, но Чарли там не оказалось. Мне следовало скрыть мое чрезвычайное разочарование. Похоже, удары по голове не вызвали у меня амнезию. Случившееся в библиотеке не переставало вертеться в моем мозгу с того момента, как я проснулась. Я размышляла о том, что должно было произойти между Чарли и Бриджид. Уж точно не хорошее. Я думала, чувствуя укол вины, что, возможно… возможно, он расстается с ней как раз в этот самый момент. Может, именно поэтому его не было на работе.
Определенно, нет.
Уххх. Думать об этом — это чересчур. Я всё еще испытывала чувство вины. Возможно, это даже хорошо, что этой ночью из-за инцидента с тарелками я потеряла сознание. Иначе, я бы, наверное, превратилась в психа. После покупки подарка на день рождения для Рут Сэм отвез меня в старый отель на обед. Он рассказывал мне истории о моей маме, все из серии братски-сестринских веселий. В то время как мы болтали и наслаждались обществом друг друга, я поняла, как здорово, что у меня был Сэм. Он приютил меня и заботился обо мне, явившейся вообще без предупреждения. Он встал против своей семьи, чтобы защитить меня. Я была обязана быть с ним честной. Возникла подходящая пауза, пока Сэм ел, и я решила использовать ее.
«Мой папа не знает, где я», — сказала я, не поднимая глаз. «Я сбежала».
Сэм перестал есть, отложил вилку и подождал, когда я продолжу. Он совсем не выглядел удивленным. С этим ошеломляющим вступлением я приступила к повествованию ему всей истории — и я имею в виду, полностью всю историю. Всё, начиная от темной волны до Хилари в ту ночь, когда я убежала. Полнометражная мыльная опера Алисы Сото.
«Я звонила кое-кому из моего ковена», — сказала я, приближаясь к концу. «Она наложила на меня следящий знак, чтобы суметь найти, если бы я не вышла на связь».
«Думаю, это уже неплохо», — сказал он, переваривая информацию какое-то время. Затем он порылся в кармане своего коричневого замшевого пиджака, вынул миниатюрный сотовый телефон и выложил его на стол.
Намек понят.
Только услышав голос Хилари, я поймала себя на желании снова захлопнуть телефон, но затем одумалась. Сэм доверил мне позвонить моей семье — а Хилари, нравится мне это или нет, теперь была моей семьей.
«Привет, Хилари», — сказала я, пытаясь звучать радостно, словно это был самый нормальный звонок в мире.
«Алиса? Это ты?» — она говорило хрипло, по-настоящему встревоженно.
«Это я. Привет».
«Где ты?»
«В безопасности» — твердо ответила я. «Всё отлично. Остановилась в прекрасном теплом доме, ем три раза в день. Нет поводов для беспокойства».
«Нет поводов для беспокойства? Алиса, у твоего отца чуть не случился сердечный приступ, и…». Я слышала, как она прервалась, чтобы собраться с духом. Должно быть, знала, что меня можно спугнуть.
«Я просто позвонила, чтобы сообщить вам, ребята, что со мной всё в порядке», — сказала я. «Вот и всё. Папа рядом?»