Расплата
Шрифт:
– Неужели ты решила наконец отдать долг?
– Нет! То есть, да, но не прямо сейчас, - Екатерина умоляюще посмотрела на подельника. – Мне срочно нужен препарат, который сделает человека тихим, послушным и ничего не соображающим! И тогда я смогу заплатить тебе вдвое и со всеми процентами.
– Один раз я уже что-то такое слышал, - хмыкнул мужчина, - и имел глупость поверить. Прошли годы, а я жду обещанного до сих пор…
– Я же отдаю тебе понемногу! – взвилась Рузанова. – Кто знал, что свёкор отстранит меня от наследства? Зато теперь между деньгами и мной всего один шаг!
– И
– Дочь! – это слово женщина буквально выплюнула. – Но тут проблем не будет, она попала в аварию и ещё долго будет прикована к кровати.
– Не боишься спалиться?
– Не боюсь. Ей сейчас делают операцию, а как только она более-менее очнётся, я заберу её к себе. Найму сиделку, медсестру и всё такое. Все поймут мои мотивы – ясное дело, дома человеку лучше, чем в казённых стенах! А ещё там нет лишних глаз, и никто не помешает мне потихоньку добавлять ей в еду или питьё лекарство. Через некоторое время я подам на комиссию, чтобы Лизу признали недееспособной. Стану её опекуном, тут вообще без вопросов, - я же её родная мать! И тогда я, наконец, получу все деньги Рузанова, - торопливо выпалила она. – Только препарат просто так не купить, я же не хочу засветиться! А ты можешь достать всё, что угодно. Ну же, Саныч, выручи в последний раз, я отдам, сколько запросишь!
Мужчина внимательно посмотрел на неё, потом пожевал губами и отступил в сторону.
– Заходи.
Через полчаса, предварительно парой звонков выяснив, что Екатерина не врёт и её дочь на самом деле пострадала в аварии, он решился:
– Через четыре дня в десять утра приходи в кафе «Ветерок», что на набережной. Закажи кофе и десерт, а потом иди в туалет – помыть руки. За третьим слева бачком, на его заднюю стенку скотчем будет прилеплен пакетик с таблетками и инструкцией. Забери всё и возвращайся к столу. Выпей кофе, съешь пирожное, веди себя, как ни в чём не бывало. Потом уходи. Дома таблетки пересыпь в баночку из-под аспирина или любых других безобидных таблеток белого цвета. Купишь их заранее, содержимое утилизируешь. Носи её всегда с собой! Инструкцию выучишь наизусть, бумагу уничтожишь. С тебя, - он показал Екатерине написанную на клочке сумму. – Оставишь наличкой за бачком. Это за препарат. А после оформления опеки передашь мне остаток долга вместе с процентами. Мой человек присмотрит, чтобы ты не вздумала соскочить.
– Да ты что, Саныч?
– Рузанова вытаращила глаза и сложила руки ладошка к ладошке. – Разве я тебя когда-нибудь подводила?! Тот случай не в счёт, тогда мне старик кислород перекрыл, неоткуда было и рубля лишнего взять. Но сейчас…
– Иди, - мужчина кивнул в сторону двери. – Надеюсь, у тебя хватило ума приехать на такси и выйти за квартал?
Екатерина замерла, потом кивнула:
– Да, на такси! У ЦУМа села.
Что таксист высадил её у подъезда, женщина умолчала: какая Санычу разница, где она вышла? За ней некому и незачем следить, но проще соврать, чем доказывать ему, что он перестраховывается.
Но вернуться она решила окольным путём – на всякий случай.
Екатерина Георгиевна спустилась на соседнюю улицу, села в первый же подъехавший автобус, проехала три или четыре остановки, а потом вышла и вызвала такси. Которое доставило её к ЦУМу.
Там Екатерина пробежала
А чтобы алиби было полным, она что-то даже купила. И на такси вернулась в клинику.
Успела к завершению операции.
Но всё равно ей пришлось посидеть в коридоре, ожидая, пока врач освободится.
Тот вышел через полчаса.
– Всё прошло хорошо. Теперь Лизе нужен покой, и она быстро восстановится.
– А.. что у неё было? – мать изо всех сил изображала волнение, хотя больше всего на свете ей хотелось вернуться домой, поесть и лечь спать.
Нет, сначала ещё раз примерить покупки, а потом поесть и спать.
– Небольшое сотрясение, переломы, гематомы – но ничего критичного, - ответил доктор. – Полежит неделю – дней десять, потом можно будет перевести на амбулаторное лечение.
– Спасибо, вы меня почти успокоили! – Рузанова выдавила из себя улыбку. – А лежать в больнице обязательно? Может быть, через два-три дня, когда вы убедитесь, что с Лизочкой всё хорошо и она идёт на поправку, я смогу забрать её домой? Дома и стены помогают, а я готова оплатить и медсестру, и сиделку, и консультации врача!
– В принципе, такое возможно, - кивнул доктор. – Если не появятся противопоказания.
– Скажите, я могу её увидеть? Хоть одним глазком?
– Пациентка в реанимации, а туда посторонним вход запрещён.
– В реанимации? – потрясённо охнула Екатерина Георгиевна. – Вы же сказали, что она поправится?!
– Не пугайтесь, - врач поспешил её успокоить. – После оперативного вмешательства всех сначала кладут туда. Понаблюдаем до завтра, и если всё будет хорошо, то утром переведём её в палату.
– А…
– Вип-палата уже подготовлена и оплачена.
– Кем? – выпалила Рузанова.
И прикусила язык – что она творит? Она же мать, значит именно она и должна была устроить дочери лучшие условия!
– Я не в курсе, какой-то мужчина.
– А!! – протянула Рузанова. – Из головы вылетело, я же поручила это помощнику! Я вас поняла – к Лизе нельзя до завтра.
– Да, - кивнул доктор.
– А… как Олег? Супруг Лизочки? Пришёл в себя?
– Приходил, но мы погрузили его в медикаментозный сон.
– Зачем?
– Это ненадолго – максимум до послезавтра. Как раз прокапаем ему витамины и противовоспалительные с обезболивающими. Во сне организм скорее восстановится, - пояснил доктор и бросил взгляд на часы. – Извините, мне пора. А вы идите домой, вам надо отдохнуть. Приезжайте завтра к десяти, вас ненадолго пропустят и к дочери, и к зятю.
– Подождите, а где сейчас Олег? В обычной палате?
– Нет, он в соседней випке, рядом с той, где будет лежать ваша дочь.
– Так Владимир, - имя она выпалила, что называется, от балды, - оплатил отдельную палату и моему зятю! Хороший помощник, заслужил премию.
И Екатерина поспешила покинуть клинику.
Времени мало, если она опоздает, то второго удобного момента можно и не дождаться!
Домой она заехала лишь на пару минут – бросить покупки и взять папку с документами на Мерседес. После чего отправилась к Карине.