Расплата
Шрифт:
Он затормозил.
Входная дверь дома распахнулась. Он судорожно вдохнул.
В доме горел свет. Она стояла в дверях в пушистом белом халате. Волосы, как всегда, были растрепаны. У него екнуло сердце. Он знал, что начал западать на эту чудачку с ее странными заявлениями о видениях и каком-то невероятном экстрасенсорном восприятии. Он испытал странное чувство, будто приехал домой. Черт, у него годами не было настоящего дома.
Бенц вылез из машины и сразу же пустился бегом к Дому, из которого пулей вылетел ее глупый пес.
– Хайри! – Оливия помчалась к нему, казалось, совершенно забыв
– Я видела его. Снова. И он убивал женщину... на колесе с ужасными гвоздями... о, господи, господи, господи! – воскликнула она, вцепившись пальцами в его воротник, словно вообще не собираясь отпускать его. Она с трудом дышала, едва сдерживая рыдания и икая от страха. – И затем, затем он, кажется, взял меч... он...
– Тсс... – Бенц поначалу держал ее неловко. Его руки казались слишком большими, чтобы обнять ее маленькое тело. Что он делает? Это все неправильно.
Но когда она прильнула к нему, и ветер зашелестел в деревьях, он немного расслабился. Одной рукой он обнял ее за шею, другой за поясницу. На мгновение он представил, каково будет заниматься с ней любовью, и вспомнил их недавний поцелуй. Казалось совершенно естественным прикоснуться губами к ее макушке, почувствовать ее мягкое дыхание на своей голой шее. Она подняла лицо и посмотрела на него, и, чтобы не целовать эти сексуальные, соблазнительные и определенно выражающие страх губы, Бенц сказал:
– Давайте я отведу вас в дом.
– Я... извините, – пробормотала она, словно внезапно осознав, что она сделала.
– Все в порядке. Правда. – Ему удалось выдавить подобие улыбки, затем он свистнул псу, который заинтересовался кромкой его брюк. Когда они поднимались по ступенькам, Бенц ободряюще положил ей руку на плечи.
– Господи, ненавижу это.
– Что?
– Все. – Она бросила на него взгляд, когда они входили через открытую дверь. – Знаете, я терпеть не могу выглядеть беспомощной, слабой женщиной.
– Вы были напуганы.
– Я была перепугана до смерти. Даже сейчас, – сказала она. Икота у нее прошла, и слезы прекратились.
– Думаю, вам лучше рассказать мне подробнее.
Хайри С, принюхиваясь и фыркая, рысью забежал в дом. Бенц закрыл дверь и запер замок. Затем проследовал за Оливией на кухню и заметил, что у нее забинтована правая рука и пятна крови на халате.
– Что случилось?
– Мне бы очень хотелось сказать, что я порезалась во время бритья, – ответила она, и ее губы, дрожа, растянулись в улыбку. Шутка получилась неудачной. Она сильно заморгала, все еще борясь со слезами. – Но на самом деле я разбила кулаком зеркало в ванной.
– Специально? – Он не мог в это поверить.
– Да. Это глупо, но мне так хотелось добраться до этого сукиного сына, как следует ему
– Было бы неплохо.
– Это произошло примерно час назад. Я принимала ванну. День у меня выдался еще тот... ну, знаете, мы с вами поссорились, затем позвонил мой отец...
– Вам позвонил Реджи Бенчет? – повторил он, сразу насторожившись. Отец или не отец, но он бывший уголовник. Преступник.
– Да, и... ну, мне пришлось над этим задуматься. Это было странно. С того времени, как я пошла в школу, мне не довелось обмолвиться с ним ни единым словом. Наш с ним разговор закончился быстро, и я попыталась заниматься, выбросить его из головы. Не получилось, поэтому я решила принять ванну и пораньше лечь спать, но когда я вылезла из ванной, я бросила взгляд в зеркало и увидела там ее и это... это ужасное колесо. – Потирая предплечья, она принялась пересказывать свое видение, жуткое воссоздание смерти святой Екатерины Александрийской. Здоровой рукой Оливия потерла висок. Лицо ее было напряженным, а взгляд отрешенным, словно это жуткое видение снова прокручивалось у нее в сознании. – ...И я ничего не могла сделать, – наконец сказала она, и из глаз у нее снова потекли слезы. – Я чувствую себя такой бесполезной.
Он положил руку ей на плечо, и она прикоснулась к его пальцам.
– Если это вас утешит, я хочу, чтобы вы знали: я вам верю. Я верю во все эти убийства. – Ее пальцы напряглись, когда он рассказывал об используемом убийцей подходе, который заключался в том, что он убивал жертв в соответствии со смертями почитаемых, погибших мучительной смертью святых в дни их праздников. – На данный момент у нас есть святая Жанна д Арк, святая Мария Магдалена, святая Сесилия – из тех, чьи тела мы нашли.
– Вы хотите сказать, что их могло быть больше? – Она побледнела.
– Не знаю. Вы упоминали о женщине, оставленной в склепе. Думаю, что ей была отведена роль святой Филомены. А теперь у нас появилась еще одна, та, которую убили сегодня ночью.
– Екатерина Александрийская.
Он нахмурился.
– Мы не знаем, сколько их еще или как долго продолжается череда убийств.
– О господи, – прошептала она, тяжело сглатывая. – А сколько этих святых?
– Слишком много. – Он фыркнул. – Никогда не думал, что скажу это.
Она подняла на него взгляд. Глаза ее были обеспокоенными, а ресницы все еще мокрыми от слез.
– Какой же извращенный ублюдок может такое сделать?
– Вот это нам и нужно выяснить. – Он крепче сжал руки, пытаясь успокоить ее. – Мы найдем его, но понадобится ваша помощь.
– Я готова на все что угодно.
Он выдавил улыбку.
– Я знаю. Позвольте, я сделаю несколько звонков. – Он взглянул на часы. Было поздно, больше одиннадцати, но он позвонил Монтойе и в участок, оставив сообщения, затем поднялся в ванную. Осколки стекла были повсюду – на столике, в раковине и на полу. Плитка и раковина были забрызганы кровью. – Похоже на зону боевых действий, – пошутил он.