Распад
Шрифт:
Оглушенный тяжестью этой чрезвычайной ситуации, его мозг вернулся назад в прошлое. К Рою и его матери. Первым стройную сероглазую девушку ввел в их общество Мелкарт. Они были на тайном собрании, внизу на канализационных уровнях. Мелкарт гордо сказал: Руфь будет Жанной д'Арк Нового Сообщества.
Возможно, Руфь любила Мелкарта. Келлон никогда не знал наверняка. Ибо тайная полиция Корпорации налетела на штаб-квартиру партии несколько месяцев спустя. Мелкарта схватили и отправили на Марс. И только после того как она получила ложное сообщение о смерти Мелкарта, она согласилась выйти замуж
Ответственность за это сообщение лежала на Келлоне. Он пытался сгладить свою вину, освободив Мелкарта, как только он добился достаточного влияния.
Руфь так и не перестала мечтать о Новом Сообществе. Она не одобряла методы, при помощи которых Келлон рвался к власти, и была очень потрясена, когда он приказал офицерам Департамента Охраны устроить охоту на нескольких уцелевших членов партии. Рою было двенадцать, когда она умерла.
Рой был похож на свою мать — стройный, напряженный, полный идеалов. Келлон был в восторге, когда мальчик захотел сдать экзамены на практическую степень в области унитронной инженерии, — это помогло бы ему забыть, что его собственные титулы были подделкой.
Но Рой принес ему горькое разочарование. Он не проявлял ни малейшего интереса к политике Союза. Он отказался поступать в Милитехнический колледж, готовиться к командной должности и продвижению по службе во Флоте. Вместо этого, когда ему было двадцать, он потратил попусту целый год, проводя какие-то бессмысленные исследования на солнечных электростанциях на Меркурии.
Ссора произошла, когда Рой вернулся — пять лет назад. Рою не понравилась Селен дю Марс. Она все еще ухудшила, попытавшись флиртовать с ним. Он обозвал ее неприятным словом и вышел из апартаментов на крыше башни. И больше не вернулся.
Но на следующий день Келлон отправился к нему в унитронную лабораторию на холме. Его глайдер, бесшумное кристаллическое яйцо, стал спускаться к длинному низкому с белой крышей зданию расположенному между торговым портом и милитехнической резервацией. Из Доков, Венеры подобно продолговатому серебряному пузырю, яркий и странный в мерцании своего приводного поля, поднимался лайнер. Серые грузчики увозили блестящие металлические болванки и квадратные из твердой древесины бревна, которые тот выгрузил. Марсианский корабль лежал в своей колыбели, выбрасывая в трубу темный рудный концентрат. Побитый космосом спасательный корабль с Юпитера загружал горы корзин, тюков и бочек — пищу и оборудование для шахтеров Каллисто. Доки Меркурия были забиты батареями, перезаряженными на солнечных электростанциях. И все это было торговлей великой империи!
Но гордость Келлона имела горький привкус. Он помнил, что порт был гораздо более оживленным, в дни Корпорации. Сейчас половина площади заросла сорняками и пустовала. Разобранные корабли покраснели от ржавчины в колыбелях неиспользующихся Доков Сатурна.
Его пилот посадил глайдер на белую крышу. Келлон спросил своего сына, и испуганный охранник повел его через лабораторию. Келлон знал, что именно в этом здании покоряют космос. Все великие открытия в области унитронных полетов делались здесь. Но большинство залов теперь пустовали, старое оборудование было разобрано или разбито.
Келлон нашел Роя в длинной
Рой был бронзовым от космического загара после года, проведенного на Меркурии. Он с нервной быстротой своей матери поднял глаза от какого-то устройства, лежавшего на скамейке. Келлон был слегка шокирован, увидев у него в руках отвертку — для инженера высших сословий любая работа, выполняемая руками, была унизительной.
Казалось, Рой рад его видеть.
— Извини, я погорячился, — он улыбнулся, напряженной, мрачной улыбкой матери. — Я не люблю Селен. Но она не имеет значения.
Его смуглые быстрые пальцы коснулись прибора, а серые глаза загорелись от нетерпения.
— Я ищу способ проверить гипотезу конденсации.
— Послушай, сын, — Келлон сделал нетерпеливый жест в сторону окна, в сторону ряда могучих черных крейсеров. Флот ждет, когда ты примешь над ним командование, как только ты получишь достаточно знаний. Твои эксперименты следует оставить для подчиненных.
— Извини, Босс, — в загорелом лице Роя была непоколебимая решимость его матери. — Я думаю, моя гипотеза важнее Флота.
— Гипотеза? — в голосе Келлона послышался гнев. — Важнее. — Он попытался сдержать свои эмоции. — Ты можешь объяснить, что же в ней есть такое важное?
— Я пытался, перед тем, как отправиться на Меркурий, — ответил Рой. — Ты был слишком занят, чтобы слушать. Понимаешь, у меня есть новая идея относительно того, как образовались планеты. Я полетел на Меркурий, чтобы проверить ее, проделать более близкие наблюдения Солнца. Полагаю, я прав.
Келлон попытался подавить нетерпение.
— Я слушаю сейчас, — сказал он.
— Понимаешь, происхождение наших планет никогда не было объяснено должным образом, — Рой говорил с такой терпеливой осторожностью, что он с неловкостью подумал, не знает ли мальчик о том, что его собственные степени поддельные. — Старые астрономы сделали все, что было в их силах с идеями Птолемея, Ньютона и Эйнштейна, но они так и не смогли объяснить возникновение всех планет, которые мы видим. Неудивительно, что не имея понятия об унитроне, они так и не поняли рождение Солнца и планет.
— Но ты понял? — Келлон почувствовал, как его нетерпеливое презрение на мгновение превратилось в гордость за сына.
— Думаю, да, — ответил Рой. — Старые космологи пошли по неверному пути, потому что они не знали своей собственной Вселенной. Они считали, что их постоянные массы и энергии действительно были постоянными. Теперь мы знаем, что единственной действительной постоянной является сам унитрон
— основной базовой единицей общей как для субатомных частиц массы, так и для квантов энергии. Я работал с унитронными уравнениями, описывающими массу и энергию как меняющиеся функции времени. Они показывают, что наша Вселенная была совсем другим местом пять или шесть миллиардов лет назад — нечто такое, что старые астрономы никогда бы не смогли вообразить. В то время действовали процессы, которые были бы невозможны сейчас.