Распад
Шрифт:
Келлон облокотился об заваленный книгами и бумагами стол.
— Санпорт мой, — его неровное лицо побледнело под румянами, а тихий голос дрожал. — Я заплатил за него умам, тяжелым трудом и годами жизни. Я работал, строил планы, подкупал, крал, лгал и убивал. Я жил под страхом смерти. Я боролся, как зверь в джунглях, за этот город. — Он сделал судорожный вдох. — Я не отдам его.
— Говоря это, — Мелкарт криво улыбнулся, — ты помогаешь подтвердить мое заявление. Потому что ты совершенно не разделяешь то замечательное устремление, которое
Но люди хотят погрузиться в нечто большее, чем их отдельные жизни. Судьба — вот слово, которое я использую для тех божественных активных сил, которые возбуждают и дают цель жизням мириад.
Санпорт свершил свою судьбу и следовательно утратил ее. Но Проповедник предложил этим новым варварам другую судьбу — свежую, общую цель — лежащую в их собственной дикой плоскости. Это значит, что нашему миру пришел конец, Вольф.
— Ты — потерянный человек, Мелкарт, — произнес он наконец. — Ты будешь все так же сидеть здесь, когда фанатики Проповедника явятся чтобы сжечь твои книги и перерезать тебе горло. Я думаю, это лучшая критика твоей философии, — он агрессивно бросился к двери. — Но со мной еще не покончено.
Келлон вернулся в развороченную бомбой Лунную Комнату. Возможно, Мелкарт был прав. Возможно, Санпорт обречен. Но он не готов умирать. Он уселся за стол с телефором и велел Оператору еще раз вызвать Внешнюю Станцию.
— Я попробую, Ваша Гениальность, — девушка была бледной и нервно вздрагивала. — Но я уже пыталась. Они не отвечают. — Она была близка к истерике. — Вся система телефора разваливается. Они разбивают оборудование и убивают операторов.
— Свяжитесь с Внешней Станцией!
Его голос был резким от напряжения. Он сидел и смотрел на работающую девушку. Беспокойство не позволяло ему расслабиться, но он ничего не мог сделать. Минуты тянулись очень медленно. Не было никакого ответа из космоса до тех пор, пока в небе не послышался ужасный гул.
Башня содрогнулась. Чудовищная, сопровождаемая ревом вибрация заглушила все мысли. Пол сотрясался. Казалось, даже его кости дрожали. Высокие светящиеся панели замигали и погасли. Пластиковая мозаика Лунного Города почернела и стала отваливаться. Воздух наполнился удушающей пылью.
Бомбардировка началась.
Теперь нет необходимости связываться с Внешней Станцией. Этого первого удара из космоса было достаточно, чтобы сказать ему, что Херд и Проповедник победили. Внешняя Станция была либо взята, либо уничтожена.
Санпорт был беззащитен. Правда, на территории милитехической резервации были огромные батареи. Но стесненные земной гравитацией и атмосферой, они были почти бесполезны против атаки из космоса — даже если заговорщики еще не вывели их из строя.
Келлон содрогнулся от чего-то более холодного, чем личный страх. Ибо он знал, что Мелкарт прав. Это был конец Санпорта. С Союзом было покончено. Класс инженеров был обречен.
— Дайте мне Маркарда! — закричал он на испуганную девушку.
Сейчас Департамент Охраны был последней слабой защитой цивилизации. Но Санпорт необходимо затемнить. Необходимо предупредить людей, чтобы они покинули город или искали убежища на нижних уровнях. И он хотел знать, куда попал первый залп.
В кристалле появилась голова Начальника Охраны. Но она устало наклонилась назад. Наконец-то тревожные складки на лице Маркарда разгладились. В его виске была маленькая темная дырочка. Девушка коротко, сдержанно вскрикнула, и мирное лицо исчезло.
— Он мертв! — Она прислушалась и начала объяснять напряженным голосом. — Офицер говорит, что он застрелился, когда узнал…
Второй залп оборвал ее.
Башня союза снова содрогнулась, подобно гигантскому живому существу, в которое попал смертельный гарпун. Сотрясение выбросило Келлона из кресла. Он был оглушен, а на губах почувствовался сладко-соленый вкус крови.
Он взобрался назад на кресло. Но призма оператора была пуста. Лампочки погасли. Он отчаянно принялся нажимать на клавишу вызова, но ответа не было. Оборудование было мертвым.
Звон в его ушах прекратился. Внезапно, он почувствовал, что огромная полуразрушенная комната была странно спокойной. Он испуганно позвал своих охранников, но никто не ответил. Вглядевшись в облако пыли он увидел, что офицер лижет без движения под грудой обломков в рухнувшей арке дверного проема. Остальные удрали.
Он остался один.
Один! Осознание этого вызвало в нем дрожь. Теперь разгром был полным. Он больше не был Боссом Союза. Он был всего-навсего одним из миллионов испуганных и растерянных людей. Единственным существовавшим порядком теперь была организация его врагов.
Напуганный своим одиночеством, он едва заметил третий залп. Но свет замигал и погас. Он закричал в поглотившей все темноте. В нем пробудилась последняя цель — слепой инстинкт выживания. Слабое свечение вывело его на террасу. Он увидел, что на половине башен в городе все еще горят, пульсируя и меняя цвет, фасады.
Площадь Союза была почти пуста. Некоторые отставшие от серой толпы еще пробегали по потемневшим дорогам. Возле подножья Башни из огромного темного кратера поднимались пыль и дым.
Так близко! Келлон вздрогнул от холодной мысли. Башня Союза была главной мишенью. Космическая бомбардировка была нацелена на него! Потому что в настоящее время, он был почти последним символом пошатнувшейся власти Союза.
Он быстро выбежал через то, что осталось от арки и направился к лифту. Его светящиеся стены все еще горели, и он помчался вверх, когда Келлон нажал на кнопку. Он спотыкаясь вышел на пронизывающий ночной ветер, когда лифт остановился на крыше.
— Сюда! — закричал он через террасу для глайдеров. — Быстро, подавайте «Руфь»!