Распад
Шрифт:
Следующий полдень они встретили на крыше, откуда ничто не мешало видеть планетарное кольцо. Сула держала в руках коммуникатор, настроенный на канал новостей. Вокруг в креслах с напитками в руках, обмахиваясь веерами, сидели соседи, и по мере того, как солнце Заншаа клонилось к закату, число их росло. Казалось, все население города превратилось в беженцев, спасаясь от катастрофического наводнения. Даже дворник-даймонг сидел поодаль, бледный и зловещий на фоне смуглых загорелых терранцев.
С наступлением вечера колокол зазвучал снова, и флот наксидов ворвался в систему, заглушая радиошумом
Но вот в приемниках снова прорезался голос губернатора, и множество голосов зашикало, призывая к тишине.
— В системе Заншаа происходят взрывы боевых ракет, — говорил Пан-Ко, престарелый лайон с блестящей лысиной над круглыми оранжевыми глазами и клювом, начиненным вставными зубами. Над выпиравшей килевой костью темно-красный депутатский мундир был украшен губернаторской лентой. — К сожалению, у нас есть основания опасаться за сохранность планетарного кольца, и я прошу всех граждан сохранять спокойствие в случае, если на него будет предпринята атака. Мною отдан приказ в чрезвычайной ситуации демонтировать секции кольца таким образом, чтобы исключить всякую опасность для поверхности планеты.
— Гениально! — выдохнула Сула, обернувшись к друзьям.
Возложив таким образом вину за возможное разрушение кольца на наксидов, губернатор продолжал:
— Благодарю вас всех за сознательность и лояльность, проявленную до сегодняшнего дня, и хочу выразить уверенность в том, что вы останетесь такими же преданными гражданами империи и в будущем. Помните, что правительство рано или поздно вернется, и тех, кого уличат в сотрудничестве с преступной наксидской шайкой, ждет самое суровое наказание.
Интересно, подумала Сула, многие ли этому поверят?
Губернатор закончил обращение. Минут через двадцать колокол снова загудел — в третий раз, — и под его скорбный гул, доносившийся словно из самого чрева планеты, кольцо Заншаа прекратило свое существование. Серебристая дуга, опоясавшая небо, озарилась яркими вспышками, и отдельные ее части начали расходиться в стороны. Послышались всхлипы, сдавленные рыдания. На лицах, запрокинутых к небу, читался священный ужас. Сула, как завороженная, наблюдала за претворением в жизнь плана давно умерших древних инженеров, едва веря своим глазам. И все-таки это случилось!
Секции кольца поднимались ввысь — очень медленно, потом быстрее, — расходясь все дальше друг от друга и исчезая в черном небе. Удары колокола прекратились. Протрезвевшая толпа застыла в молчании, глядя, как монументальный символ мирового владычества и процветания Заншаа уходит в небытие. Кольцо было построено грозными шаа ещё в те далекие времена, когда человеческая раса, разделенная на примитивные нации-государства, по большей части развлекалась, лупя друг друга по головам железными палками.
Столица империи осталась один на один с врагом.
Город квартал за кварталом начал погружаться во тьму. Большая часть электричества производилась аннигиляционными реакторами на кольце и передавалась на поверхность планеты по кабелям подъемников или с помощью микроволновых излучателей, нацеленных на приемные поля антенн-выпрямителей. Управление логистики успело перебазировать запасы антиматерии на склады внизу, однако дальнейшее производство топлива не предвиделось, и нормирование электроэнергии было неизбежно.
В бледном свете аварийных лампочек люди начали покидать крышу. Сула продолжала стоять, высматривая в черном небе последние вспышки ракет-ловушек. Благоговейный ужас в душе постепенно сменялся неожиданным чувством удовлетворения.
Они приняли и осуществили ее план!
Оставалось лишь ждать, что теперь предпримут наксиды.
Глава 14
На следующий день после гибели кольца Сула взяла чайник жу-яо со склада и поставила у себя дома на книжную полку у окна, где неяркий северный свет лишь слегка серебрил изысканную сетку трещин на зеленоватой глазури.
Маленькая уютная квартирка теперь стала ее домом, первым в жизни настоящим домом. Прежние апартаменты в Верхнем городе в счет не шли, потому что были сняты не для себя, а фактически для Мартинеса. Здесь же все принадлежало только ей, каждая мелочь. Сула сидела, скрестив ноги, на кровати и любовалась чайником, этим реликтом глубокой древности, который казался совершенно неуместным в грубом бедняцком квартале. Сквозь окно проникал густой аромат горячего масла и специй с уличных лотков, разбавленный резкими нотами свежей краски и лака от недавнего ремонта. Запах дома, ее дома — крошечной комнатки, которую она делила со старым чайником, чудом выжившим ровесником давно павших династий. Сула надеялась, что он станет добрым предзнаменованием.
— О, я совсем забыл, четыре-девять-один, — вы ведь не пьете… Приказать Элрою подать чай?
— Нет, спасибо, Бланш, — ответила Сула, — я обойдусь.
— Ну что ж, как скажете.
«Бланш» — руководитель группы капитан-лейтенант Хонг — взял с подноса стаканчик коньяка, который разносил слуга.
Хонг никогда не забывал о кодовых именах, хотя как раз сейчас это было вовсе не обязательно. Общая встреча группы происходила у него в квартире, шикарном пентхаусе с террасой и садом, а за время спецподготовки все уже, конечно, успели перезнакомиться.
А теперь, дамы и господа, — провозгласил Хонг, — предлагаю выпить за наш парламент!
— За парламент! — послышались ответные голоса.
Сула, не ожидавшая тоста, ограничилась одобрительной улыбкой.
Хонг продолжал:
— Я созвал вас, чтобы обсудить, что мы можем предпринять против наксидов, когда они высадятся на планету. Теперь, когда кольца нет, им придется использовать челноки на химических двигателях, для которых необходимы обширные посадочные площадки…
Это было всем очевидно: аннигиляционные двигатели при посадке выжигали слишком большую территорию.