Распад
Шрифт:
Вид сверкающих узлов новеньких пластиковых труб, обложенных мелкой блестящей упаковочной стружкой, внезапно вызвал у него жуткий приступ тошноты, прямо как по Сартру. Он вскочил на ноги. – Понимаете, это я сам во всем виноват. Я пренебрегал ею. Я занимался своей карьерой, а она своей… Она прекрасно вписывалась в блестящий круг восточного побережья, и мы были отличной парой, пока у нас были общие интересы… – Он остановился, пытаясь угадать ее реакцию.
– Я не нагружаю вас своими проблемами?
– А почему бы и нет? Я вполне могу понять это.
– Я знаю, вы не замужем. У вас кто-нибудь есть?
– Ничего постоянного. Я работоголик.
Оскар счел новость обнадеживающей. Он испытывал инстинктивное сочувствие к тем, кто был, одержим работой.
– Грета, вы не могли бы мне сказать? Я что, выгляжу жутким монстром? – Он приложил руки к груди. – Чем-то пугаю? Только по честному.
– Вы действительно ждете откровенности? – Да.
– Про меня обычно говорят, что я слишком откровенна.
– Ничего, говорите, я переживу. Она задрала подбородок вверх.
– Да, вы пугаете. Люди крайне насторожено относятся к вам. Никто не знает, зачем вы сюда явились и чем вы можете угрожать нашей Лаборатории. Мы все ожидаем самого худшего.
Он понимающе кивнул.
– Видите ли, это проблема восприятия. Я пришел на ваши заседания и привел с собой небольшое сопровождение, поэтому пошли слухи. Но в действительности я не могу ничем вам угрожать – я не настолько влиятельная персона, обычный служащий администрации Сената.
– Я присутствовала на слушаниях в Сенате. И слышала о них от других. Сенатские прения могут быть весьма опасными.
Он склонился к ней поближе.
– Ну ладно, верно, что это в самом деле может закончиться тем, что вам будут задавать неприятные вопросы в Вашингтоне. Но не я буду задавать эти вопросы. Я просто пишу им резюме.
Он видел, что она осталась полностью при своем мнении.
– А как насчет того большого скандала с ВВС в Луизиане? Разве не вы это затеяли?
– Что? Это? Да ведь это всего лишь политика своего рода! Люди думают, что я влияю на недавно избранного сенатора, но на самом деле влияние идет совсем через другие каналы. Пока я не встретил Элкотта Бамбакиаса, я был обычным активистом в местном городском совете. Наш сенатор – человек с идеями и возможностями. Я же – просто технический советник.
– Гм, я знакома со многими техническими советниками. Но среди них нет ни одного мультимиллионера, как вы.
– Ах, это… Ну да, конечно, я вполне обеспечен, но в сравнении с состоянием моего отца, которое он имел в свое время, или с нынешним капиталом Бамбакиаса. .. У меня есть деньги, но я бы не назвал это солидным капиталом. Я знаю людей с солидным капиталом, я не из их весовой категории. – Оскар вытащил из ящика зеленую трубу, уныло посмотрел на углы и изгибы и засунул обратно. – Ветер усилился… Что-то я не в настроении продолжать сейчас. Думаю, лучше бы вернуться в здание. Может быть, кто-нибудь
– У меня есть авто, – предложила она.
– М-м-м…
– Тут полагается авто всем, кто входит в дирекцию. Так что я приехала на машине. Могу подбросить вас до Лаба.
– Было бы чудесно. Позвольте только, я уберу инструменты и выйду из системы. – Он снял строительную каску, наколенники и куртку и остался в одной рубашке с длинными рукавами. Переодевшись и закончив все дела, он включил сигнализацию, и они вместе покинули строительную площадку.
Он остановился на тротуаре.
– Подождите немного.
– Что случилось?
– Мне кажется, здесь можно было бы поболтать. А то в машине могут быть жучки.
Она пригладила растрепавшиеся на ветру волосы.
– Кому придет в голову меня подслушивать, – скептически заметила она.
– Дело в том, что это очень легко и дешево. Так что, будьте добры, скажите мне прямо сейчас, прежде чем мы заберемся в машину. Ответьте мне, пожалуйста, откровенно, вы в курсе моего происхождения?
– Вашего происхождения? Я знаю, что ваш отец был звездой кино…
– Простите. Я, вообще, не должен был поднимать этот вопрос. Сегодня ночью я веду себя совершенно невозможно. Это было так любезно с вашей стороны прийти на строительство, а я нынче явно встал не с той ноги. Замучил вас своими проблемами. Вы ведь входите в дирекцию, а я выступаю как служащий федерального правительства. … Понимаете, когда обстоятельства рождения столь различаются… И даже если у кого-то на самом деле есть время заниматься нашими личными проблемами…
Она стояла, дрожа на ветру. Высокая и худая, не привычная к перепадам реальной погоды, она работала не покладая рук на темной и холодной стройке и сильно замерзла.
Ночной ветер резкими порывами забирался в рукава его рубашки. Непонятно почему, но она его притягивала. Она была слишком высокой, и слишком худой, и плохо одевалась, и у нее было странное лицо, и понурая осанка, она выглядела лет на восемь старше, чем была. У них не было ничего общего, и какие бы то ни было взаимоотношения между ними сразу оказались бы под прицельным огнем их окружения. Общаться с ней – все равно что приманивать экзотическое животное, что стоит по другую сторону проволочной ограды. Возможно, именно поэтому он ощущал непреодолимое желание дотронуться до нее.
– Доктор, я очень ценю, что вы составили мне компанию нынешней ночью, но думаю, что будет лучше, если вы поедете одна. Мы с вами встретимся на заседаниях дирекции. Мне еще многое надо изучить.
– Надеюсь, вы не рассчитываете, что я могу уехать просто так. Теперь я должна узнать, о чем речь. Пойдемте в машину.
Она открыла дверцу, и они втиснулись внутрь. Это был небольшой автомобиль, авто для Коллаборатория, в нем не был предусмотрен обогреватель.
– В действительности вряд ли вам хотелось бы все это узнать. Это скорее странная история. Плохая. Хуже, чем вы предполагаете.