Раскрутка
Шрифт:
Безмен хотел крикнуть банщика, сделать ему строгий выговорешник и сунуть кулаком в морду. Но Феня только рукой махнул: мол, утухни. Тогда Безмен похлопал ладонями по тонким безволосым ляжкам и на манер хозяина передернул плечами. Он думал о том, что в жизни нет более сладостного мгновения, чем первый утренний глоток пива. Особенно если башка гудит после вчерашнего, а во рту сушняк. Феня раскрыл барсетку, вытащив целлофановый пакетик, сделал на краю стола дорожку белого порошка. Свернув трубочкой долларовую бумажку, вставил ее в ноздрю. Наклонился, выпустил воздух из груди, втянул в себя дурь, задержал дыхание и закрыл глаза. Минуту
Водитель Артем Чалый занял свое обычное место на шатком стульчике перед входной дверью. Сюда ему принесут завтрак и кофе. А пока хозяин отдыхает, можно немного расслабиться и заодно повысить культурный уровень, чтобы быть в курсе событий и, если чего спросят, если зайдет разговор с боссом, ответить в масть. Чалый вытащил из-под ремня пистолет, потому что ствол давил на живот, положил его на дно тумбочки и закрыл дверцу. После чего развернул купленную в Москве газету, нашел колонку с обзором происшествий и углубился в чтение.
Писали, что проведены облавы на массажные салоны, где девчонки занимались проституцией. Увлеченный чтением, он по привычке глазом не повел на монитор телевизора, стоявшего на высоком столике в углу. Камеры наружного наблюдения зафиксировали, как во дворе появились пятеро крупных мужчин в форменных черных комбинезонах и масках, за ними возникли еще два персонажа в штатских костюмах. По экрану пробежали полосы, через мгновение изображение скрыла плотная серая рябь.
Глава восьмая
Поднявшись на крыльцо, Девяткин минуту постоял возле двери, дожидаясь, когда трое омоновцев из группы силовой поддержки займут позиции под окнами бани. Старший лейтенант Саша Лебедев стоял за спиной начальника, он сжимал литые кулаки, хотя жестокой схватки с бандитами не предвиделось. Девяткин подумал, что Финагенов, он же Феня, возможно, единственный в городе человек, который может помочь следствию. Просить бандитов об услуге – не в правилах Девяткина. Но кому нужны все эти правила, если их не нарушать.
В свое время бригада Финагенова держала в кулаке весь Краснодар. Даже среди своих Феня слыл человеком хитрым и жестоким. В свое время связываться с ним не решались даже хорошо организованные и вооруженные бригады кавказцев. А тех, кто все же связался, давно развезли по местным кладбищам. С годами Феня расширил дело, перебрался в Москву, он тесно сотрудничал, почти дружил, с одним из столичных авторитетов, заправлявшим наркотой. Теперь Феня большой человек в столице, но прежние краснодарские связи никуда не делись.
Девяткин нажал кнопку переговорного устройства и сказал громко и внятно:
– Милиция, майор Девяткин. Слышь ты, олух, передай своему хозяину, что мне нужно с ним поговорить. Просто поговорить. Понял? И никакого шухера. Жду ровно две минуты. Как только время выйдет, мои парни войдут в этот шалман. И тогда Феня пусть не ждет ни хрена хорошего.
Опрокинув стул, Артем Чалый сорвался с места, взлетел на лестницу, ворвался в зал отдыха и, тормознув у стола, скороговоркой выпалил, что здание обложили менты и некий майор Девяткин хочет лично видеть босса. На размышление две минуты. Финагенов кивнул Безмену. Тот схватил барсетку хозяина и припустил в туалет, спускать в унитаз пакетики с кокаином. Он так спешил, что у двери сортира запутался ногами в свалившемся
– Впусти, если просит… – Феня мрачно зыркнул на водилу, глянул на наручные часы и щелкнул пальцами. – Это нехорошо заставлять человека стоять под дверью. Пусть он и мент.
Через пару минут дверь перед Девяткиным распахнулась настежь, он вошел в тесную комнатенку под лестницей и молча проследовал наверх.
Присев на скамью рядом с Феней, Девяткин косо глянул на притулившегося рядом с хозяином Безмена, грудь и предплечья которого оказались припорошенными белым порошком. Стереть следы дури было нечем, времени не хватило, а полотенце осталось на полу возле сортира, поэтому Безмен, понимая, что облажался, лишь ссутулил спину. Потупив взгляд, он внимательно разглядывал резиновый коврик и татуировку, нанесенную еще в молодые годы, когда бомбил срок в Воркуте: человеческий глаз, заключенный в треугольник. И короткую надпись: «Бог видит все». Безмен тосковал, чувствуя, что лично для него эта история наверняка закончится плохо. Может быть, кандеем, а может, чем похуже.
– Знакомые все рожи. – Девяткин так посмотрел на Безмена, что тому захотелось провалиться сквозь землю. – Ты тут какого хрена трешься? Всю дурь в унитаз спустил или чего оставил?
– Он мой ближайший компаньон и помощник, – вступился Феня. – Можете говорить при нем.
– Мы с тобой плохо знакомы, – сказал Девяткин Фене. – Виделись мельком, но это не в счет. На тебе ведь два жмура висят? Ты завалил кавказцев у гостиницы «Дружба», потом сел в свой «мерс» и смотался. Или я путаю?
– Суд присяжных меня оправдал, – ответил Феня. – Прокуратура внесла протест. Но меня снова оправдали. Я чист. Занимаюсь коммерцией, даже налоги плачу.
– Твои парни, – Девяткин кивнул на Безмена, – плотно поработали с заседателями. И ты денег не пожалел. Поэтому ходишь на свободе. Но сейчас прокуратура может снова вынести протест на решение суда. Назначат новый состав заседателей… Впрочем, тут многое от тебя будет зависеть.
– Сомнительно, – усмехнулся Феня.
Он слышал, что Девяткин мужик крутой и мстительный, такому лучше поперек слова не говорить. И черт с ним, с его кулаками и его крутизной. Прогибаться перед ментами – это против жизненных принципов Фени.
– Насчет протестов и заседателей – сомнительно, – сказал он. – Против меня ничего нет. Ни улик, ни свидетелей. А вы, кажется, хотели о деле поговорить. А вместо этого с угроз начинаете. Сначала изложите суть, гражданин майор. Только учтите: у меня с милицией ничего общего. Никогда не стучал и, хоть ноги переломайте, сукой не стану. Мне сороковник с гаком – в этом возрасте принципы не меняют.
Омоновцам не досталось никакой работы. Для порядка они уложили на пол водилу и, поднявшись наверх, поставили у стены подавальщицу и банщика. После процедуры личного обыска омоновцы заперли всех троих в кладовке и по приказу Девяткина ушли дышать свежим воздухом. Старлей Лебедев бродил вдоль бортика бассейна, он курил, скучая, поплевывал в воду и насвистывал мелодию, которая привязалась с утра.