Расколы сознания
Шрифт:
— Как вы нашли нас? — голос звучит глухо. Я выдавливаю слова через силу, чтобы отвлечься от жутких размышлений.
— Кюхен нашёл. Он вдруг заволновался, стал топать, хрюкать, а потом побежал к вам. Мы еле за ним успели, чуть не потеряли из виду. Пока мы ехали, наперерез промчалось стадо охорсисов. Мы поняли, что их собрал Кюхен, а потом увидели вас и каррадов в каньоне, — Румер поднялся, осмотрел укус. — Всё зажило. Даже рубца нет.
Я съёжилась от холода, Амфел вытащил из сумки запасные рубашки и камзол. Подобрала с земли более менее чистый лоскут нижней рубашки, намочила его водой и провела
Даелирр коротко вскрикнул, поморщился, пошевелил вправленной ногой.
— Благодарю.
— Пожалуйста, — Монрэмир встал, отряхивая штаны.
Амфел поочерёдно отдал мне вещи. Дрожа, поспешно натягивала широкую нижнюю рубашку, пальцы не сгибались, я не могла справиться с пуговицами верхней рубашки, накинула на плечи камзол, растёрла ладони и смогла наконец застегнуться. Румер отстегнул от пояса маленькую фляжку и кинул мне.
— С-спасибо, — выдернула пробку, выдохнула, отважно глотнула согревающую отраву.
По горлу прокатилась огненная волна, сразу полегчало: мышцы расслабились, и недавно зажившая рана почти не беспокоила — ткани под кожей продолжали восстанавливаться. Я повеселела, обняла топчущегося рядом Кюхена и звучно чмокнула его в пухлую щёку. Мой спаситель.
— Ну, — обратилась к Наэхару, — вы продолжаете думать, что охорсисы не в состоянии защитить своего наездника?
— Сегодня я изменил взгляд на этот вопрос, — задумчиво ответил дроу. Неожиданно он быстро поклонился Кюхену, поправил плащ и пошёл к своему карраду.
***
Хаора напоминает муравейник. Она величаво возвышается над иссохшей, покрытой трещинами равниной. Громадина, высеченная в монолитной скале. На витых смотровых башнях горят разноцветные огни, переходы галерей приветливо сияют мягким светом, обещают отдых и сытный ужин... После трёхчасовых расшаркиваний в тронном зале с королевской четой. Перед приёмом нам дадут полчаса времени — смыть пыль, причесаться и переодеться в традиционную для таких случаев драгоценную броню костюма. Вот так гостеприимно, практически по-домашнему, государства встречают высоких гостей.
Массивные ворота на укрепленной двойной стене раскрываются. Делегация из восьми дроу выезжает нам навстречу. Их стремительные силуэты не вызывают у меня доверия и чувства защищённости. Я подбираюсь, в любой момент готовясь до последнего держать оборону или позволить Кюхену, тревожно прижавшему уши к голове, дать стрекоча.
Патруль двигается слаженно, острым клином рассекая воздух. За ними по пятам следует шлейф из клубов песчаной пыли, которую каррады подбрасывают вверх мощными жилистыми лапами. Я содрогаюсь, вспоминая нападение хищников в каньоне полторы недели назад, всматриваюсь в абсолютно бандитские морды животных, иссечённые грубыми шрамами. У одного из них даже нет глаза. Эти сожрут с потрохами и не подавятся.
Светлые эльфы спокойно разгружают и рассёдлывают охорсисов. Я сползаю с Кюхена, не сводя глаз с приближающихся стражей. Дроу спешиваются, я отвлекаюсь на сумки — мы потихоньку перегружаем вещи на оставшихся животных, потому что боевые каррады патруля грузы на себе не переносят, как пояснил Эреил. Мой Кюхен не нанимался таскать такие тяжести, но делать нечего.
Арелийцы отпускают охорсисов, и те быстро скрываются в каньонах, чтобы
Кюхен презрительно хрюкает, втискивается перед мордой каррада, загораживая меня. Волна благодарности моему упитанному защитнику затапливает душу, не зная, как ещё выразить эмоции, почёсываю охорсиса за ушком, нахожу в сумке ломоть хлеба и угощаю им верное животное. Новоприбывшие тёмные захихикали, уткнувшись в плащи на плечах. Мы с Кюхеном обнялись и обиделись.
— Разрешение, — неизвестный главарь отряда требовательно протягивает Фираэру руку.
Посол лезет куда-то за пазуху и достаёт аккуратно свернутый вчетверо листок. Пока он его разворачивал, дроу углядели Монрэмира.
Эльф справа от командира схватился за оружие, его лицо исказилось в неподдельной ярости:
— Ты! Смертник, что ты забыл здесь? Тебя изгнали из...
— Минуточку, — я бесцеремонно перебила разоряющегося эльфа, — у него есть разрешение от короля Арелии Корахара Амира, согласно которому он может находиться в Пустынях в качестве моего телохранителя и наставника. Монрэмир Тар неприкосновенен. Во всех отношениях. Осторожнее, не позволяйте посчитать ваши слова нарушением магической клятвы, исходя из условий которой я могу взять с собой в Хаору одного спутника.
Дроу не побледнел только по причине тёмной кожи, но его лицо удивлённо вытянулось. Я ядовито оскалилась. Так тебе. Вам мир нужен, а не нам военная обуза на шею. Нам? Кажется, я сильно вжилась в роль.
Монрэмир отдал главному и свою Клятву. Я перестала чистить ногти кинжалом, отошла к Наэхару и поинтересовалась громким шёпотом:
— Подскажите мне, дорогой советник, а в Хаоре всегда так встречают гостей?
Ун задумался, но, не поняв, в чём подвох, ответил:
— Всегда.
— То есть вы хотите сказать, что глава патруля не должен представляться тем, кто рангом выше? Или его имя находится в строжайшем секрете и запечатано клятвой?
Монрэмир стиснул зубы, Эладар неприлично громко раскусил яблоко, чтобы так же неприлично громко не заржать, но подавился и закашлялся. Патрульные приобрели фиолетовый оттенок. Выглядело это очень смешно, но что поделаешь — так они краснеют. Глава отряда строго взглянул на меня, поменялся в лице, видимо, прикинув что-то, полез в карман, вытащил медальон с портретом. Его глаза забегали от моего лица на портрет и обратно. Подмывало спросить, похожа я или нет. Сдержалась, молча наблюдая за осознающем мою личность дроу. Он спрятал украшение, прокашлялся, извинился и церемонно произнёс: