Расколотый мир
Шрифт:
Вот это да!
Роман еще раз перечитал комментарий к видеоролику: «Салют на «Речном».
Он слышал краем уха по радио позавчера, об этом говорили в новостях… Что кто-то устроил фейерверк прямо посреди толпы у выхода из метро «Речной вокзал»!
Но при чем тут Николай Петрович?
Ему, наверное, просто померещилось. Не может такого быть!
Рома снова прогнал запись. Несколько вспышек на каком-то газоне, звуки петард, обалдевшая толпа… И под конец тот самый кадр: сбоку от метро столб пламени, который
Чушь какая-то. Зачем инвалиду устраивать фейерверк?!
Или он тут ни при чем, и его соседство с финтифлюшкой совершенно случайно? Но что он делал на «Речном вокзале»?
В новостях это происшествие никак не комментировали. Только добавили, что «ведется следствие». Но потом к происшествию не вернулись. Или Роман пропустил…
Данное событие не укладывалось в голове. Николай Петрович был изрядным выпивохой, да, но не настолько, чтобы оборзеть окончательно и устроить салют у выхода из метро! Да метро-то какое отдаленное! И где он этой пиротехники набрался?
И вдруг он вспомнил… Васян, друг-алкаш его закадычный, на заводе пиротехнических изделий шоферил! Он и нужные фейерверки мог обеспечить!
Да, но только с какой целью? Ради чего?
Хрень какая-то!
Роман снова прогнал ролик, вглядываясь в каждое лицо. Фонарей там было немало, да и свет от этих фонтанов поддавал яркости…
Еще раз.
Еще раз.
Ну, точно! Видно только ушанку и пол-лица, но сомнений нет: это Василий Федорович!
ЗАЧЕМ?
Что-то тут нечисто. Ой как нечисто!!!
И зачем они фотки сделали с детской одежды? Зачем ее на диване разложили? Зачем его, Ромкин, чемодан спрятали? Милиции хотели сообщить? Сыщику?
Тогда где милиция, где сыщик? Не смогли найти Романа? И не смогут, Роман об этом позаботился!
Но для чего тогда этот фейерверк???
Роман никак не мог связать между собой два события логически, но этот финт с салютом его очень напряг. За всем этим таилось что-то нехорошее…
Ночь, слабо разгоняемая светом монитора, вдруг сгустилась, и ее черные крылья надвинулись на него. Роман непроизвольно оглянулся.
ОПАСНОСТЬ. Он ее нутром учуял.
Завтра на работу нельзя!
И сюда, домой, нельзя!
Нужно куда-то бежать. Нужно где-то скрыться!
Где?
У него нет дома. Нет родителей. Нет никого, чтобы попросить помощи, убежища… И сейчас он должен бежать незнамо куда, как загнанный охотниками зверь…
И все потому, что он сделал что-то неправильное.
Несоразмерное.
Он не «по-человечески» поступил, да?!
Иди-ка ты, Лана, со всеми своими психологиями к чертовой бабушке!
Он просто не сумел правильно осуществить свой план. Он где-то прокололся. Он хотел быть на уровне – таким же логичным, как Он, которого расхваливали в найденных Ромой статьях. Он бросил Ему вызов: ты такой суперпуперсыщик? О’кей, а я вот не хуже тебя, я все предусмотрел, обо всем
А вышло из этого…
Хрень вышла.
Некоторое время Рома еще тупо смотрел в монитор, не видя толком экрана. Потом встал и налил себе виски. Из той самой бутылки, что стояла у него в холодильнике со смерти мамы. Недопитой ею бутылки. После курса дезинтоксикации и лечения, когда мама вернулась из санатория, к спиртному она больше не прикасалась, и бутылка с виски так и осталась стоять на дверце.
Почему мама держала виски в холодильнике, он не знал. Может, по аналогии с водкой, которую нужно пить холодной. Роман не хотел в этом разбираться. Алкоголь, хоть холодный, хоть теплый, губит. Это он знал лучше кого бы то ни было!
Но сейчас он плеснул себе в рюмку чистого виски, выпил залпом, как водку, и вернулся к компьютеру. Открыл текстовой редактор и принялся набрасывать:
«Господин Кисанов, вы очень удивитесь, конечно, но пишет вам ваш сын…»
Стер, написал:
«Здравствуйте, Алексей Андреевич Кисанов…»
Стер, написал:
«Алексей Андреевич, вы не знаете о моем существовании, но я ваш…»
И снова стер.
В восемь утра Алексей набрал Серегу и попросил помощи в обзвоне домов ребенка и прочих вариаций сиротских приютов. Серега, быстро уяснив суть дела, обещал полное и первоочередное содействие.
А в восемь пятнадцать утра в их дверь позвонили.
Соседка, взбудораженная, – вся округа знала каким-то образом о похищении их детей! – указала на коляску.
– Я подумала, что это важно… – Она подтолкнула коляску к Алексею. – Она тут у вас под дверью стояла…
В двойной коляске лежали два комбинезона – тех самых, которые были на малышах в день похищения! А к одной из спинок был приколот конверт.
Кис поблагодарил соседку и, к ее вящему разочарованию, закатил коляску в квартиру и закрыл дверь. После чего с дрожью в пальцах разорвал конверт.
Внутри лежал листок бумаги, распечатанный на компьютере:
«Господин Кисанов, вы очень удивитесь, конечно, но пишет вам ваш сын…»
Буквы затанцевали твист, и Алексею пришлось отвести взгляд, немножко поизучать стенку, успокоить сердце, глазные яблоки, нервы, руки, кишки… – что там еще есть в организме, который задергался в твисте целиком? – прежде чем он смог вернуться к чтению.
«…ваш сын. Это я украл ваших детей. Кирюша и Лиза находятся по адресам…»
Далее следовали точные адреса двух подмосковных домов ребенка и даже схема проезда.
«…Я знаю, что поступил неправильно, извиняюсь. Я не хотел плохого сделать вашим детям. Они мои брат и сестра, и я даже люблю их.