Расколотая радуга
Шрифт:
Ну что теперь себя корить. Они с Майклом обречены. Но что будет с Эми…
Никогда еще Кэтрин не переживала такого кошмара, и, стараясь придать голосу как можно больше искренности, она сказала:
— Из двух зол я всегда выбирала меньшее. Так что мой выбор снова пал на вас.
Хэлдоран не поверил и мрачно взглянул на Кэтрин, в то время как Дойл со злорадной ухмылкой уставился на неподвижно лежавшего Майкла. Прежде чем связать ему руки, бандит вытащил у него пистолет и нож.
Но тут Майкл очнулся, сел, и хотя из раны на голове
— Мои поздравления, Хэлдоран, — бросил он с презрением. — Ты одержал верх надо мной и, должно быть, ужасно собой гордишься. Два головореза, что тебе помогали, в расчет не принимаются.
Хэлдоран готов был испепелить ненавистного врага взглядом.
— Я и один справился бы с тобой.
— Неужели? — Майкл с удивлением вскинул брови. — Тебе не тягаться со мной ни в стрельбе, ни в бою. А когда мы дрались и ты ранил меня, я поддался тебе, чтобы скорее уйти, потому что ты мне до смерти надоел. Ты, Хэлдоран, дилетант и, хотя вообразил себя великим спортсменом, ни за что не выдержал бы проверки на прочность.
У Кэтрин сердце подскочило к горлу, когда Клайв с грозным видом шагнул вперед.
— Чепуха. В Англии нет охотника с гончими лучше меня, не говоря уже о том, что я одержал победу над Джексоном, профессиональным боксером, в его же салоне.
— Джексон — не промах, — насмешливо произнес Майкл. — Почему бы изредка не потешить тщеславие своих завсегдатаев. Пойми же наконец, ты дилетант. Военной службе и самой великой охоте, охоте на врага, ты предпочел охоту на лис и постоянно твердил о том, какой ты замечательный парень. Неудивительно. Ведь это куда приятнее, чем рисковать жизнью.
Только кровь могла смыть подобные оскорбления. И Хэлдоран поднял ружье. Кэтрин вскрикнула. Однако Клайв и на сей раз не выстрелил, лишь в гневе ткнул Майкла стволом в живот, и тот снова упал.
— Смеется тот, кто смеется последний.
— Но без наемников тебе не обойтись, — задыхаясь, проговорил Майкл. — У меня в полку были люди такого сорта, и я испытывал к ним своего рода уважение. Чтобы выжить в тюрьме, необходимы сила и хитрость. Но к тебе, Хэлдоран, я не испытываю ничего, кроме презрения. Ты сражаешься с женщинами и детьми, однако пасуешь перед мужчиной, равным тебе по силе.
— Ублюдок! — заскрежетал зубами Хэлдоран. — Я победил бы тебя в любом честном поединке, не хочется только руки марать.
— Несчастный. — Майкл с наигранным сожалением покачал головой. — Мало того, что ты хвастун, так еще и трус. И как только тебе не стыдно смотреть самому себе в глаза?
Хэлдоран снова пнул Майкла, на сей раз под ребра, и с такой силой, что тот покатился через холл прямо под кровать. Кэтрин задрожала. Зачем он дразнит Клайва? Провоцирует его на жестокость?
Майклу все труднее становилось дышать, однако он и не думал сдаваться.
— Да, ты презренный трус. Глядя на тебя, я все больше убеждаюсь в этом. Ты ни за что не согласишься помериться со мною силами, потому
— Помериться силами? В чем? — резко спросил Хэлдоран, сверкая глазами.
— Как в чем? В охоте, раз ты такой великий охотник. — Майкл прищурился, и в глазах его появилось какое-то дикое выражение. — Мы вдвоем, на острове Бон. Дай мне пять минут форы, и ты ни за что меня не поймаешь. Дай мне день, и можешь считать себя мертвецом, если даже будешь вооружен, а я — нет.
Кэтрин слушала, затаив дыхание. Она поняла, что Майкл пытается выиграть время и получить шанс на спасение.
Хэлдоран заколебался и невольно взглянул на Кэтрин.
— В этом есть что-то рыцарское, — продолжал Майкл. — Единоборство решит наш спор. Женщина достанется победителю. С Кэтрин все будет просто, если тебе удастся меня убить. Ее не обрадовало мое появление здесь, напротив. Она сказала, что я лишь осложняю ситуацию, и велела уйти.
— Лжешь! — заорал Хэлдоран. — Она готова была уйти с тобой через окно.
Его губы побелели от злости, когда он посмотрел на Кэтрин, затем на Майкла и снова на Кэтрин.
— Кеньон, я не рыцарь и не собираюсь вступать с тобой в единоборство, — сказал он со злорадной усмешкой. — Предпочитаю радость погони. Я согласен отправиться на Бон и вместе с Дойлом преследовать тебя и мою вероломную кузину на потеху овцам и чайкам.
Майкл побледнел.
— Что, испугался, да? — спросил Хэлдоран почти проникновенным голосом, — Один ты, возможно, и оторвался бы от меня на какое-то время, но Кэтрин не сможет так быстро бежать. Придется тебе либо оставить ее, спасая собственную шкуру, чтобы погибнуть несколькими часами позже, либо умереть вместе с ней. Зрелище будет захватывающее. То-то я позабавлюсь!
— Глупец! Убить такую очаровательную женщину! Отказаться от такого трофея! Да все мужчины лопнут от зависти, если ты на ней женишься.
Хэлдоран скривил губы в кислой улыбке.
— Все так, только вряд ли она станет верной женой. При первой же возможности вонзит мне нож в спину. Ее дочь будет более податливой.
— Клянусь, я сделаю все, что хотите, только не трогайте Эми, — срывающимся от волнения голосом произнесла Кэтрин.
— Не трогать Эми? Но это так заманчиво — овладеть девственницей. — Хэлдоран снова улыбнулся, и на этот раз улыбка шла из самых глубин его черной души. — А ваши предсмертные проклятия, святая кузина, лишь добавят остроты моим ощущениям.
Кэтрин взглянула на Майкла. В его зеленых глазах была ярость. Он взглядом приказывал ей не оставлять надежду.
Она немного успокоилась. Майкл, безоружный, небезуспешно сражался с тремя вооруженными противниками, да и сама она не так уж беспомощна, как вообразил ее кузен, и покажет, на что способна, прежде чем погибнуть.
— Жаль, что вы не пошли в армию, Клайв. Такой офицер, как мой отец или Майкл, сделал бы из вас человека.
Окончательно озверев, Хэлдоран указал ружьем на дверь.