Раскол
Шрифт:
Конечно же, это был единственно возможный ответ, и Ралину всеми фибрами души хотел с ним согласиться, но его упрямая человеческая природа противилась этой безапелляционной реакции.
– Это просто... неправомерно, - запинаясь, проворчал он.
– Это Сенат, - сказала ведалкенша.
– Я, к примеру, хотела бы увидеть, сколько нас осталось.
– Они продолжили идти в тишине, и с этой мрачной мыслью Ралину с его коллегой министром вошли в руины под некогда самым прекрасным куполом столицы.
Ответ на вопрос ведалкенши пришел сам собой после быстрого взгляда вокруг зала заседаний. Разбитый Парелион доминировал в общей картине, покоясь фасадом
– Наконец, опоздавшие прибыли, - сказал он, кивая в сторону Ралину и Винлоскарги.
– Прошу вас, министры, присаживайтесь.
– Ваша честь, - начал Ралину, но вдруг обнаружил, что не может продолжить свою речь. Он с удивлением взглянул на Верховного Арбитра, но с языка не сорвалось ни слова.
– Садитесь, министры, - повторил Верховный Арбитр.
– Пойдемте, Фредж, - сказала ведалкенша, и они вместе взобрались на свои места, рядом с заметно поредевшим составом Сената. Ралину увидел Борбина, министра налогообложения Восьмого района, его коллегу, доброго друга, и одного из немногих представителей человеческой расы в Сенате. Здесь были Иллиндивосск, Йиндервак, и Поллоторус, три ведалкена министра казначейства Сената (это была большая казна). Других он знал лишь по имени. Посреди них парили души присяжных, шепчущих, как обычно, хвалебные речи в адрес Верховного Арбитра, заставляя волосы на затылке Ралину встать дыбом.
– Хорошо, - сказал Августин IV.
– Мы собрались. За сим, я объявляю это собрание, заседанием полного состава Сената, до последующей сверки с уцелевшими записями. Будут ли какие-либо возражения?
Ралину был совершенно не удивлен услышать, что возражений не было.
– Великолепно, - сказал Верховный Арбитр и вскинул руку к небесам. Над их головами раздался звон колокола Сената, все еще висящего на единственном уцелевшем каркасном ребре купола, в остальном полностью обрушенного.
Когда звон умолк, Верховный Арбитр вновь взмахнул рукой, и в воздухе перед ними возникло ожившее изображение. Это был обычный способ представления фактов или показаний в суде или на собраниях, в случае отсутствия свидетелей. Изображения проектировались на клубящийся синий туман, но его края были достаточно четкими. Первое изображение показывало собравшимся ворвавшихся в столицу чудовищ.
– Сенаторы заседатели, уважаемые министры, члены Азориус, Равникийцы, - обратился Верховный Арбитр, - мой печальный долг сообщить вам, что спустя десять тысяч лет, наш Пакт Гильдий - в сущности, вся цивилизация Равники - стоит на пороге мировой войны.
От того, что последовало за этим, челюсть Ралину могла бы отвиснуть до его груди, если бы он мог ею пошевелить. Он видел развалины, руины, разрушение; но все равно полагал, что все это было локальной проблемой, в той мере, как Столица Равники была "локальной". Но ее масштаб был огромен, и Утварские нефилимы были не единственным признаком того, что власть Пакта Гильдий подходила к концу.
– Безликие, запрещенные поправкой к Пакту Гильдий, свободно летают в небесах, - сказал
– Симиковская теплица - по сути, большая часть всего Новижен - ожила и крушит улицы города.
– Изображение сменилось снова.
Восстание Рекдосов. Рекдос лично осмеливается ступить на поверхность Равники впервые за многие тысячи лет. Летающая крепость ангелов Борос валяется словно громадная сломанная игрушка. И призрачный Сзедек, вампир гилдмастер Дома Димир, пронзает Разию, главу Борос, ее собственным мечом. По небольшой горстке министров прошла волна ахов и охов. После короткой, но казавшейся нескончаемой паузы, в течение которой изображения, повторяясь, сменяли друг друга, один из министров - судя по голосу, Борбин - заорал, - Довольно!
– и встал со своего места.
– Да?
– выжидающе сказал Верховный Арбитр.
– Ваша честь, мне совершенно ясно, как должно быть ясно всем в этом...
– он прокашлялся, - в этом августейшем собрании. Вы правы. Пакт Гильдий рушится, и я прихожу к выводу, что пришло время действовать.
– Продолжайте, - сказал Августин IV. У Ралину появилось чувство, что он знал точно, к чему клонил Борбин. Он не был согласен с ним, но они должны были что-то предпринять. Ведь они были Сенатом.
– Ваша честь, - сказал Борбин, - мы должны объявить Пакт Гильдий провалом и ввести военное положение, без помощи Борос и воджеков. Без живого гилдмастера, их ведомства не эффективны. Но мы, я могу лишь надеяться, способны занять их место. Я предлагаю, чтобы Вы, высокоуважаемый судья и мудрейший из Азориус, немедленно приняли полномочия судебного диктатора на неопределенный период времени. Я предлагаю далее, чтобы мы немедленно издали принудительные сборы населения, а так же привидений Эйджирема, для формирования армии Азориус, которая будет служить оплотом законов. И, наконец, я предлагаю незамедлительно провести голосование по данным предложениям.
Верховный Арбитр задумчиво кивнул.
– Это, - сказал он, - смелый шаг. Много смелых шагов. Ваш энтузиазм приветствуется, Сенатор. Поддержит ли кто-нибудь первое из озвученных предложений?
– Я поддерживаю первое предложение, - сказал Иллиндивосск.
– Я поддерживаю втрое предложение моего уважаемого коллеги, - пропел Йиндервак.
– Ваша честь, у меня процедурный вопрос по порядку ведения заседания, - раздался голос над их головами. Ралину взглянул наверх и увидел ангела и разношерстную группу людей, стоящих у входа в зал. Непрошенным выступающим оказался полный человек в разорванных синих одеждах мага-законника Азориус.
– А также, я выдвигаю возражение.
Один из министров Азориус встал, чтобы ответить на вызов Коса, но произнести что-либо ему не довелось. Верховный Арбитр ответил первым.
– Лейтенант, - сказал Августин IV, - или Вы предпочитаете, просто "воджек"? Я буду называть Вас "аватар", хотя Вы оказались большим разочарованием конкретно в этой ипостаси.
– Ну, не знаю, - сказал Кос.
– Думаю, я очень быстро учусь.
– Любопытный выбор слов, - сказал Верховный Арбитр, - поскольку все вы были ужасно слабыми учениками. Одно разочарование. Одно сплошное разочарование. С чего ты взял, что я позволю тебе возражать против чего-либо в этих стенах?
– уголки рта слепого старика слегка приподнялись в холодной ухмылке, которую Кос видел даже со своего ракурса.
– Я посадил тебя в это тело. Я создал тебя в твоем нынешнем состоянии.