Раскол

Херндон Кори Дж.

С резким звоном знакомая Девкаринская стрела выбила чашу из ее рук. Продолжив полет, стрела вонзилась в веревку, связывавшую левую руку Мика, и он, с болезненным рывком, открывшим запекшуюся рану на его ладони, высвободил ее из пут.

Изольда заорала от ярости. Чаша перевернулась в воздухе, выплескивая остатки содержимого на голову демона, на Мика, и в бурлящую лаву. Спустя пару секунд, серебряная чаша исчезла в кратере.

Вторая стрела последовала спустя долю секунды за первой, перерезая веревки, опутавшие ноги Мика. Он схватился за оставшиеся веревки, и отклонился на бок железного дерева, подальше

от парящей кровавой ведьмы. Он поднял глаза и увидел перед собой подбородок Рекдоса. Он почувствовал, что его кожа снова начала покрываться волдырями от жара, исходящего от демона.

Мик не видел, что случилось с кровавой ведьмой, поскольку в тот момент, когда содержимое чаши коснулось его лица, весь его мир переменился.

Микзил Савод Зюник попал в объятия чего-то, вроде безумия. Вся его сущность была объята первобытной, животной яростью, яростью, которая, как он понимал, была не его.

Он не чувствовал себя больше пленником. Он чувствовал себя свободным. Он чувствовал себя... огромным. Крошечная часть разума Мика подсказывала ему, что больше всего он чувствовал себя самим Рекдосом.

Он был демоном-богом. Ослепленный яростью и страстью, Мик не видел, как демон опустил к нему свою жуткую, когтистую руку. Рекдос усмехнулся, и этот глубокий звук показался одурманенному скауту ледев безумно возбуждающим. Демон схватил Мика с металлического дерева, словно созревший плод. Он лежал на спине, в открытой ладони демона, смотря вверх, на кошмарное лицо Осквернителя. Он чувствовал, что уже не боится, и что садистская жажда демона уступала чему-то, похожему на... любопытство?

Мог ли демон-бог испытывать любопытство? Или это было собственное ощущение Мика? Он был не в силах разобрать.

Демон осмотрел его с ног до головы. Не сводя своих огромных черных глаз с юного ледев, демон протянул вторую руку и одним взмахом сбил кровавую ведьму с воздуха. Она завопила от неожиданности, отлетела в сторону пирующих головорезов, и утонула в их толпе. Это, наконец, пробудило крохи инстинкта самосохранения демонопоклонников, и они с благоговением отступили от возродившегося демона-бога. Слова заклинания Изольды затихли, хотя собравшиеся члены культа и участники страшного карнавала выкрикивали собственные слова еще громче, чем раньше.

Мик почувствовал, как его окатила волна чужого удовлетворения. Ни это удовлетворение, ни жажда крови и плоти, не были его собственными. Как только эта мысль пришла ему в голову, он услышал другое сознание, безмерное и древнее, коварное и пропитанное злобой.

– Я голоден, - сказал чужой разум.
– Ты еще что такое, интересно? Закуска?

– Я не еда, - думал в ответ Мик.
– Положи меня на место.

– Еда,– сказал разум демона.
– Да, Мне нужно есть. Я уничтожу их всех, погоню их перед собой, буду слушать их стенания...

– Я понял,– перебил его Мик и скривился. Теперь и он сам был голоден.

– Да, пришло время поесть,– сказал демон бог в их общем разуме.

– Съешь,–

сказал ему Мик, - для начала, вон тех клоунов.

– Да, - согласился демон-бог, и Мик увидел мысленным взглядом, что демон осматривает толпу.
– Ненавижу клоунов.

Необъяснимая связь Мика с демоном-богом была настолько мощной, что он не слышал криков его родной матери, зовущей его по имени.

* * * * *

– Мы опоздали, - прошептал Джерад, вставляя в тетиву еще одну стрелу, но не видя, во что ему следовало целиться.

– Мик!
– звала Фонн с края вентиляционной трубы, выходящей из стены пещерного храма Рекдосов.
– Мик! Ты меня слышишь?

Мальчик сидел на раскрытой ладони демона-бога, Рекдоса. Он не был мертв - судя по его виду, он пытался освободиться от оставшихся пут - но и не отвечал на ее крики.

– Нам придется спуститься туда, - сказал Джерад, и потянулся к поясу. Он достал длинную веревку со складным крюком, какую иногда носили с собой воджеки, осмотрел потолок строения, выискивая что-нибудь, способное удержать крюк, который он раскручивал по небольшой дуге.

– Мик!
– позвала еще раз Фонн. Никакого ответа, но она уже и не надеялась его получить. Тем не менее, несколько уродливых головорезов внизу услышали ее, и некоторые из них начали кричать, указывая в ее сторону. Более мелкие силуэты, по всей видимости, гоблины, побежали в их сторону, и начали вскарабкиваться к ним прямо по стене.

– Джерад, нас заметили, - сказала Фонн.
– Куда дальше?

– Туда, - сказал Девкарин, и с силой швырнул веревку с крюком. Она устремилась вверх, и обернулась вокруг тяжелой цепи, свисавшей с потолка, недалеко от них. Без церемоний он подошел к Фонн, и обнял ее за талию.
– Держись, - добавил он, и Фонн повиновалась.

– Она достаточно крепкая?
– спросила она.

– Надеюсь, - сказал Джерад.

– Погоди!
– крикнула Фонн.
– Святая Мать... Смотри!
– она указала на демона, который аккуратно посадил ее сына на свое плечо. Мик, окровавленный, но в остальном, вроде бы невредимый, переполз с плеча демона на тяжелую цепь, которую Рекдос носил на шее. Ее сын уселся на ее звенья.

Мик злобно ухмылялся, смотря на толпу, и произнес что-то, чего Фонн не расслышала. Он не обращал ни малейшего внимания, ни на нее, ни на Джерада.

– Что он делает?
– спросил Джерад.

– Понятия не имею, - сказала Фонн. Она прислушалась к ноте Мика, и без труда нашла ее... но уже измененную. Это все еще был ее сын, но в ней также звучала глубокая, древняя ярость. Теперь это была мрачная, фальшивая нота.

Концентрация ледев рассыпалась, когда первый гоблин добрался до края туннеля, в котором стояли они с Джерадом. Скрежещущее зубами, рычащее существо сопровождала стая красноглазых крыс, от которых бывшие супруги яростно отбивались ногами. Удар Джерада сапогом пришелся прямо в лоб гоблину, и он отлетел от стены, падая с шипением и криком в кратер с лавой. Следующий гоблин практически сразу вполз на место первого, затем еще один. Фонн удалось сделать пару удачных ударов, но они не могли продолжать это вечно.