Раннее
Шрифт:
– А могу я попросить адвоката? – спросил Чарли.
– Я думаю, он не успеет подъехать до окончания суда.
– В таком случае, вопросов у меня больше нет, – сказал Чарли и сел на место.
– Суд вызывает свидетеля – Амина Аль-Мубака.
К столу судьи подошёл толстый араб с чёрной бородой и чемоданчиком.
– Итак, – сказала Рейчел. – Признаёте ли вы свою вину?
– Признаю, – сказал араб.
– Простите, я перепутала тексты. Расскажите, что вы видели.
– Мы с моими ребятами как раз устанавливали взрывное устройство вон в том большом универмаге.
– Спасибо, вы свободны. Мистер Зайцман, что вы можете сказать в своё оправдание?
– Это была собака.
– Вокруг много собак, мистер Зайцман. Что-нибудь ещё?
– Она наводила страх на всю округу. А тут ведь ходят люди, и вообще много кто ходит…
– Минуточку. Вопрос к представителю мистера Аристидиса. Действительно ли собака являлась общественно опасной?
Один из людей в чёрном вышел вперёд и протянул судье бумагу.
– Вот справка от производителя собаки. Данное изделие является абсолютно безопасной детской игрушкой. Собака не содержит красителей и консервантов и подлежит многократной переработке с использованием экологически чистых технологий.
– Спасибо, мистер Дайвер. Мистер Зайцман, вы можете что-нибудь к этому добавить?
– Да, – сказал Чарли. – Это была очень большая собака, и она на меня набросилась.
– Мистер Дайвер?
Представитель Аристидиса подал судье ещё два документа.
– Это справка от производителя собаки о том, что в её программе не заложено никаких агрессивных действий. Она запрограммирована на то, чтобы играть. Видимо, это она и попыталась сделать. А это справка от ветеринара о том, что рост собаки в холке составляет двадцать пять сантиметров.
– Что вы можете сказать теперь, мистер Зайцман?
– Простите… – Чарли выглядел очень растерянным. – Я не знал, что она такая маленькая. Здесь что-то не так. Я выстрелил, потому что испугался. Мне кажется, это была не та собака.
Рейчел встала, произнесла: "Суд удаляется на совещание", и села обратно, обхватив руками голову. Через несколько минут она вышла из транса и сказала:
– Суд принял во внимание, что мистер Зайцман не имел личных претензий к господину Аристидису и каких-либо мотивов совершать происшедшее. Также учитывая, что собака напугала мистера Зайцмана, а собака мистера Аристидиса никого напугать не могла, суд постановляет считать мистера Зайцмана невиновным ныне и присно и вовеки веков. Аминь.
– Простите, мисс, – неуверенно произнес представитель Аристидиса. – Но ведь он убил собаку…
– Вы не поняли, – радостно произнесла Рейчел. – Это ведь была не та собака.
– А! – Дайвер хлопнул себя по лбу. – Действительно, не та собака.
Перед столом судьи внезапно возник Амин Аль-Мубак.
– Я хочу сделать заявление.
– Да, – сказала Рейчел. – Я слушаю вас.
– Наша организация решила взять на себя ответственность за совершение покушения на данную собаку и на всех американских собак и свиней. И пусть весь мир знает, что так будет продолжаться до тех пор, пока в ваших тюрьмах гниют наши братья и сестры.
– Спасибо, – сказала Рейчел. – Суд примет
Чарли молча побрёл в сторону бара. Проходя мимо Даймонд Стик, он оказался затёрт в толпу, и никак не мог выбраться наружу.
– Черт побери, – бормотал он. – Да что здесь происходит?
Наконец он оказался прижат к металлическому ограждению, окружённому полицией. Чарли огляделся и понял, что все смотрят вверх. Где-то на самой верхушке небоскрёба виднелась маленькая белая точка.
– Неужто собака? – пробормотал Чарли. И тут точка отделилась от здания и полетела вниз. Чарли понял, что это Резиновый Соломон Малахай. Он стремительно падал до тех пор, пока не долетел до плиты и с громким шлепком разлетелся в брызги. Толпа ахнула. Чарли вытер с кончика носа каплю мозгов Малахая и пробормотал:
– Мало "Пепси" выпил, болезный.
А потом стал продираться сквозь толпу, которая начала двигаться причудливым образом – некоторые в азарте вперёд, некоторые с визгом назад.
Наконец Чарли вынесло к бару. Борис сидел на том же месте. Под столом стоял рядок пустых бутылок. Чарли подсел за столик.
– Что-то я протрезвел, – сказал он. – Налей-ка мне немного.
Борис налил.
– Так и сидишь? – спросил Чарли, выпив.
– Нет, – ответил Борис. – Купил жене конфет и цветов, понёс в роддом. По дороге встретил пацана с бобиной плёнки.
Дал ему конфетку, а плёнку взял. Иду мимо своего кинотеатра – стоит очередь. Меняют запчасти от кинотеатра на конфеты. Так что завтра приходи на сеанс.
– А что будешь показывать?
– Konyok Gorbunok. Не смотрел? Зашибательский фильм.
– А что такое Konyok Gorbunok?
– Ну как тебе сказать… Маленькая горбатая кобыла.
– Хорошо, приду. Я люблю лошадей. А как твоя жена?
– Не знаю. Не дошёл. Знаешь, что?
– Что?
– Я предлагаю выпить за женщин.
– Это правильно. Куда мы без них? – Чарли вспомнил судью Рейчел, и его душа заполнилась вселенским спокойствием за свою судьбу.
И они выпили.
Они долго ещё сидели так. За окнами воцарилась ночь. Но свет огней был ярким, и ночь совсем не казалась мрачной или страшной. Даун – большой город. Он никогда не спит весь, целиком.
А Чарли думал о том, что "Пепси" – упрямая штука. На том месте, где разбился Малахай, наверно, ещё долго будут пытаться удалить с бетона пятно. Будут покрывать сверху слоями бетона. Но оно всё равно проступит, бурое, сладкое и липкое. И Чарли не удивился бы, если бы на будущий год Соломон Малахай снова стал прыгать с небоскрёба.
…Чарли пришёл домой поздно. Сел в кресло. Включил телевизор. Транслировали 40-ю симфонию Моцарта в исполнении Даунского оркестра ветеранов гражданской войны. Чарли сначала пытался слушать, но потом почувствовал, что дремлет. Уже в полузабытьи он силился понять, чем пахнет. Неужто арахисом?
Нет, похоже, где-то жарили попкорн.
Всю ночь напролет за Чарли гонялся огромный и уродливый Konyok Gorbunok.
1997
Лесной доктор