Раненый камень

Кулиев Кайсын Шуваевич

МОЛНИЯ

Молния! Даже названьем сверкаешь — Так ты красива. Но вдруг ни с чего С маху по дереву ты ударяешь, В пепел, в золу превращая его. Молния! Даже названье искрится. Что ж ты врываешься в окна домов — К детям, которым, наверное, снится Завтрашний день, белизна облаков! Молния — свет, озаряющий горы! Рухни, полнеба на миг освети. Только в аробщика или шофера, Только во всадника не попади. Молния! Змеи гнездятся в ущелье. Их и казни гордой силой своей. Но не деревья. И не колыбели. И

не промокших в дороге людей!.. Перевел Н. Коржавин

* * *

На этой земле я был человек Не лучше, не хуже других. Зеленые травы и белый снег Жили рядом в стихах моих. Бросался я в волны холодных рек, Слушал птицу и вьюги вой. И мне, словно брату, кивал Казбек Непокорною головой. Я людям дарил на доброй земле И песни и сердце свое. Я равно любил на доброй земле И розы ее и репье. Любил людей, говоривших мне «друг», Твердых твердостью этих скал, И травы, мягкие мягкостью рук, Которые я ласкал. Перевел Н. Гребнев

* * *

Года уходят навсегда, Они, как ливни, иссякают. Подобно ливням, и года Неодинаковы бывают. Года бывают как дожди, И проливные и скупые, Года похожи на дожди: Бывают добрые и злые. Год умирает навсегда, И так бывает: год грядущий Вновь воскрешает города, Что разрушает предыдущий. Перевел Н. Гребнев

ПОКОЯ НЕТ

Покоя не было и нет в помине. Вершит орел недобрый свой полет, Снег, оползая, тает на вершине, В низине ветром дуб столетний гнет. Покоя нет. Луну закрыли тучи, Шнур подожжен, взрывчатка скалы рвет. Пчела, пораня грудь о куст колючий, Ценою горькой добывает мед. Покоя нет и не было от века: Опять сверкает молния в горах, И камень, словно сердце человека, Сгорает, превращается во прах. Перевел Н. Гребнев

* * *

Не я ль ревел подранком туром В твоем безбрежье бурых скал? Не я ль в твоем заснежье хмуром Голодным волком завывал? То смертником, в крови застылой, Лежал на снежной целине, То ласточкой в степи унылой Летел я с вестью о весне. Но все ж я ни теперь, ни прежде Тебя, земля моя, не клял, И в час беды и в час надежды. Как знамя, край твоей одежды Я целовал. Перевел Н. Гребнев

* * *

Кремень — кремень, и только. Но, встретясь, два кремня Становятся надолго — Источником огня. Что наше сердце, если Другого рядом нет? Сердца лишь только вместе Несут огонь и свет. Перевел Н. Гребнев

* * *

Вдали снега подернуты туманом, Вершины пригибает снежный груз, Большое солнце, прячась за Баксаном, Краснеет, как разрезанный арбуз. Два каменщика трудятся упорно, В руках спорится дело и горит. Один из них сооружает жернов, Другой надгробный памятник творит. Гранит

упорен, искры отлетают, Во славу жизни этот тяжкий труд. Пришедший в мир ест хлеб и умирает, И мертвым честь живые воздают. Стучат каменотесы, знают оба — Живым нужна мука, чтоб хлебы печь, А мертвых пусть не воскресить из гроба, Но можно имя для живых сберечь. И вновь два камня — с одного утеса — Сегодня подтверждают эту связь. Я вижу, что в труде каменотеса, Как и везде, со смертью жизнь сплелась. Кружится мир, и радуясь и плача, В нем смерть и жизнь и вечный их союз, И всходит солнце, за Баксаном прячась, Краснея, как разрезанный арбуз. Перевел Н. Гребнев

* * *

Когда бы горцам, молодым и старым, Уменья верить не было дано, Нас ветром, как труху гнилой чинары, С чужой землей смешало бы давно. Когда лишились хлеба мы и песни, Когда мы скалы на плечах несли, Нас тяжесть горя придавила б, если Нам солнце не мерещилось вдали. Мы все, кто грешен был или безгрешен, Перед бедой не распростерлись ниц, И справедливость, как листы орешин, В мечтах и снах касалась наших лиц. Перевел Н. Гребнев

* * *

Земля поглотит все. В ее утробе Все канет, все исчезнет навсегда. Лишь глыбы скал чернеют, как надгробья Над тем, что погибает без следа. А наши дни и вовсе быстротечны, Но, как ни краток век, я не даю В обмен на эту каменную вечность Ни жизнь, ни песню бренную свою. Перевел Н. Гребнев

СТАРИННАЯ ЗАПОВЕДЬ

Скажут: «Меньше тебя нет никого!» — Ты не гневись! Скажут: «Больше тебя нет никого!» — Ты не гордись! Будь стоек, как камни эти, молчащие И в бурю и в снегопад, Будь щедр, как деревья, тень приносящие Всем, кто прохладе рад. Учись, как потоки эти упорные, Себе прокладывать путь. Что б ни стряслось, как снега эти горные, Чистым и светлым будь! Перевел Н. Гребнев

* * *

Мой сверстник, даже ты, прослывший «новым». Ты, позвеневший рифмой на веку, Грешишь едва ль не самым старым словом. И слово «старость» вводишь ты в строку. Что делать, брат, она властна над всеми И вечна, как скала или река. Спасенья нет, по полю скачет время, Как шагдий [1] потерявший седока. Когда-то мы смеялись в колыбели, Брели по травам, где была роса, О нас тоскуя, вдалеке звенели И плакали девичьи голоса. Но с каждым днем тусклее все, что видел, Тупее боль от ран, что получил И от врагов, которых ненавидел, И от друзей, которых так любил. Как быстротечен век, наш век недлинный, Как нелегко осмыслить до конца, Что нас переживет кувшин из глины, Что грамм свинца сильнее храбреца. Но в старом доме, скованном морозом, Где воет ветер, ставнями стуча, Мы спим и видим: расцветают розы, И лепестки роняет алыча… Перевел Н. Гребнев

1

Шагдий — скакун кабардинской породы.