Рандолевый катран
Шрифт:
– А вы?
– Девочка! – Ольга Сергеевна покачала седой головой. – Вам остаётся верить мне. И Алику.
– Я не хожу к нему, не пытаюсь вникать в распри докторов. Я верю вам. Но, почему? Почему? – Нина Петровна заломила руки.
Пряхина молча ждала продолжения вопроса. Дождалась.
– Он может всегда! – заявила Волконская, дождавшись, пока Валентина выйдет из кабинета. – Вы понимаете, о чём я?
– Ещё бы. Моих детей, голубушка, не пальцем делали, – Пряхина улыбнулась. Тепло, по-матерински.
– Так почему же он не может делать детей, тогда как, возвращаясь от любовницы, я точно знаю, что от неё, – Нина Петровна для убедительности ткнула себя пальцем в грудь, – снова готов! И всё-то у него в порядке!
Нина Петровна шлёпнула ладонью по кулаку.
Ольга Сергеевна нейтрально молчала.
– Это что, барская кровь? – шёпотом спросила Волконская.
– Назовём физиологическими особенностями организма самца.
– Так у него должна быть куча детей! – сказала Нина Петровна. Пряхина кивнула. Волконская поняла, что хотела сказать доктор.
Выходит, её взяли в жёны, заведомо зная, что никакого наследника не будет. Интересно, как посмел Сашуля морочить голову своей мамочке? Обманывать почтенную Августу Климентьевну из-за какой-то уродливой старой девы!
– Это, любовь? – спросила Нина Петровна, зная, что ответа не будет.
– Если всё так, как ты рассказываешь, то у меня есть предположение.
– На одном предположении далеко не уедешь, – вздохнула Нина Петровна.
– Разве вам не всё равно, Нина Петровна? Попробовать-то стоит.
– Опять заряжаться на несколько месяцев лечения? – руки Волконской опустились.
– Разве я назначала лечение на целый месяц?
Нина Петровна промолчала.
– Нужно каким-нибудь образом лишить вашего мужа возможности жить половой жизнью, – сказала Ольга Сергеевна в ожидании вопроса, но его не последовало, тогда врач продолжила, – на несколько дней. Скажем так, на три!
– На три?!
– Минимум, милочка!
– Но почему не на неделю, месяц?
– Год ещё скажи! Да потому что я училась репродуктивной медицине, и знаю, что говорю.
Нина Петровна пожала плечами.
– Остальное, как понимаете, дело психолога.
– И всё же, потрудитесь объяснить, что это за срок – три дня?
– В течение трёх суток созревают сперматозоиды, – усталым голосом сказала Ольга Сергеевна, – извини, что пришлось сказать.
– Ладно, переболело. Я всё поняла. Думаю, что новый "бумер" с конвейера будет вашим.
– Извините, – Пряхина прикоснулась к своему уху.
– Волконский обещал при рождении ребёнка подарить Алику новый автомобиль BMW, прямо с конвейера, – пояснила Нина Сергеевна.
– У меня нет навыков вождения, – сказала Пряхина, предполагая, что если сказать: "Нет прав", Волконская
– Распорядитесь по своему усмотрению. Но я заставлю его сделать это!
– Заставьте его трое суток воздержаться от половых контактов.
Нина Петровна сердечно распрощалась с Пряхиной. Едва она открыла дверь кабинета, как внутрь влетела Валентина с большим букетом цветов.
– Я знаю, что всё является взяткой, кроме цветов! – скороговоркой сказала она, положив букет на стол. Точно так же быстро и ненавязчиво вытеснила подругу из кабинета, поклонилась напоследок, затворив за собой двери.
– Ну, дело в шляпе? Пару инъекций витаминчиков, и а-а-а? – Валя покачала на руках воображаемого ребёнка.
– Почти, – рассмеялась Волконская. Сравнение с витаминами трое суток воздержания мужа развеселило её.
Валентина предложила ехать в фармацию центральной спортивной базы. По её мнению, там "есть всё".
– Нам не понадобятся медикаменты.
– Тогда что, массаж?
– Это мысль! – Нина Петровна сообразила, что массажист как раз впишется в её план.
– Тебе молоденького бычка или профессионального старого пердуна?
– Желательно, чтобы был китаец.
– Так вот о чём вы разговаривали с Пряхиной! – Валентина покачала головой, соглашаясь с собственными мыслями.
– Почти.
– Не темни, Нина! Если хочешь заиметь ребёнка на стороне, я – могила!
– Тогда мы обе будем в могиле! – усмехнулась Волконская.
– Не думаю, что князь настолько кровожаден.
– А ты подумай! Разве я думала, что он такой гулёна? Что молчишь? Не твоё ли выражение, Валя?
– Жена, как говорится, узнаёт последней.
– Так, – Нина Петровна приподнялась в кресле пассажира, – и тебя, значит он…
– Меня – только ты! Причём не всю, а исключительно головной мозг!
– С тобой не соскучишься.
– Ладно, Нина, колись, зачем тебе молодой самец? Думаешь, приревнует, так забросит своих шлюшек?
– Чушь! Ещё больше разойдётся.
– На кой тогда?! – резко тормознув, Валентина шлёпнула ладонью по баранке.
– Я тебе доверяю, Валя?
– Похоже, это осталось в прошлом, – Валентина закусила губу.
– Ив будущем! Пряхи на сказала, что это он не может сделать ребёнка, потому что ни разу за свою жизнь не имел трёх дней полного воздержания! А сперматозоиды созревают 72 часа, минимум. Вот так.
– Не части! – Валя сняла бейсболку, прошлась пятернёй по своему ёжику на голове. – Что-то я не догоняю. Если эти стерватозоиды трое суток зреют, то мужик в это время бесплоден?
– А как иначе? Припомни, много ли деток у Дон Жуана, Казановы?
– Я всё понимаю, но при чём тут молодой массажист? Он что, закроет ему краник?