Рандолевый катран
Шрифт:
– Да ты агитатор, я погляжу! – усмехнулся Никита.
– Нет, просто за державу обидно. Если нами бабьё командовать станет?
– Тем более, которое не опохмеляет, – пробурчал Никита.
– Ты думаешь, чего это они ходят по берегу, как в штаны наложили? Васильича на них нет!
– Кто они-то?
– Да все эти шушли-мушли из Управы! И твой родственник тож, – мужик махнул рукой.
Никита вздрогнул.
– Да не гляди так! Мы тут всё про всех знаем!
– Так и знай себе на здоровье! А
– Погоди прощаться! Нам по дороге.
Никита пожал плечами.
– Завтра Мискина водки привезёт. Так я что хочу предложить? Ты забери всю, а как доделаем работу, раздашь!
– Почему ты мне веришь?
– Потому что ты не дурак.
– Во сколько?
– Часикам к шести утра.
– В такую рань?
– Да она что, сама что ли приедет? Пришлёт кого-нибудь. А мы что, рано встаём.
– Да, – сказал Никита, добавив вполголоса, – сон алкоголика крепок, но краток.
– Так и разбудите Васильича! Его же подставляют, как хотят! – мужик бросил под ноги окурок, с силой растоптал его.
– Я то при чём? Где я, и где твой Васильич?
– В одном пансионате живёте. Он как это, забухает, так там прячется от этих козлов.
Никита тотчас вспомнил улыбочку Ядвиги Францевны. Не потому ли "гости уехали на экскурсию", с которой не могут вернуться, вот уже третью неделю? И фокусы со стеной теперь понятны! Значит, Васильич и есть местный мэр! Тот самый, что мочился в коридор. Кстати, смахивает чем-то на этого работягу. Или у всех алкашей по-особому выгорает жир на лице, оставляя одинаковые морщины?
– Ты не темни! За державу обидно тебе, выискался тут патриот! Кем тебе Васильич доводится? – Никита остановился перед мужичком и посмотрел на него в упор.
– Мы люди тёмные, электорат, как говорится. Но чтобы баба нами командовала? Не бывать тому!
– Утомил ты меня. Завтра встретимся! – Никита прибавил шагу. Алкаш не отставал, но шёл молча.
К счастью подъехал "Уазик" администрации и забрал "родственника" и.о. мэра.
– Здорово от губернатора досталось? – спросил Никита, войдя в комнату.
– Вовсе нет. Даже похвалил. Обещал дать денег из краевого бюджета.
– Значит, Лёня, тебе не страшны любые новости?
– Начинай с хороших!
– Вначале скажи, кто такой Васильич?
– Это Андрей Васильевич, местный мэр.
– Понятно! – Никита кивнул. – А где он сейчас, не знаешь случайно?
– Случайно не знаю. В какой-то командировке.
– Из которой трудно выбраться, – снова кивнул Никита.
– Тебе-то, извини, какое до того дело? – дружески улыбаясь, спросил Чугуев.
– Да так, узнал кое-что. – Никита вытянул руки вперёд ладонями. – Не все вопросы сразу! Лучше я сам расскажу!
Чугуев молчал.
– Помнишь фокусы со стенкой?
– С которой?
– Которая
– Это связано с Васильичем?
– В самую точку! Он, оказывается в запое, всегда спасается в этом пансионате. Потому и других отдыхающих нет. Мы все опоздавшие, а то и нас бы сплавили по какому-нибудь маршруту. Мискина его жена. Она метит на кресло мэра. Вот такие новости.
– Какие из них хорошие, а какие плохие?
– Извини, хорошую приберёг на десерт. Завтра работы по очистке пляжа будут закончены.
– Это радует. Пошли! – Чугуев ладонями опёрся на колени и резко поднялся.
– Куда?
– К нашему общему другу!
– К Васильичу?
– Никита, тебе кто-нибудь говорил, что из тебя выйдет толк?
– Ты первый! – Никита приложил обе руки к груди, поклонился.
– Даже с твоими кривляньями! Пошли!
Чугуев осторожно постучал в номер алкаша.
– Кого ещё несёт среди ночи?
– Андрюха! Это я, Леонид Чугуев!
– Наслышан, – ключ в замке провернулся, – заходи!
Никита прошёл следом. В номере было чисто и уютно. Без хвалёной итальянской саморазваливающейся мебели! На стене висело табло два на три метра, как на стадионе. У стены напротив стоял диван с придвинутым журнальным столиком. Мягкий дневной свет не гудящих и не раздражающих ламп, окна, плотно прикрытые жалюзи с рисунком дельфина, выпрыгивающего из волны. Рядом с диваном стояли кресла, куда предложил сесть хозяин.
Никита опустился в кресло, настолько мягкое и глубокое, что он непроизвольно дёрнулся кпереди. Никита не удержал равновесия и вновь шлёпнулся в кресло.
– Кофе?
– Пожалуй.
Никита посмотрел на Чугуева. Тот сидел так, будто влился в кресло. И ничего ему не мешало. Вот же, есть люди, рождённые для таких кресел! Никита загрустил. Люди, находящиеся с ним в номере, казались чуждыми, к которым невозможно приблизиться. Независимо оттого, будет ли Никита с ними разговаривать, пить водку и делать другие непотребности! И как мог поверить Нине Петровне? Куда уж нам, с суконным рылом? Никита решил, что за весь вечер не проронит ни слова. Если что спросят, ответит на вопросы и довольно.
Васильич нажал на кнопку пульта управления.
– Что идёт? – спросил Чугуев, глядя на панель телевизора.
– Прислуга, Лёня.
– Это мой родственник, Никита.
Никита встал, пожал протянутую руку. На удивление хиленький с виду Васильевич, едва не пересчитал все косточки кисти Никиты. Пришлось жать в ответ изо всех сил.
– Завтра территория пляжа будет очищена от мусора.
– Знаю, знаю, – отмахнулся Васильевич. – Я ещё денёк отваляюсь. А потом выйду.
– Губернатор сказал, что даст кредит. Отругал за девятую статью, – продолжал докладывать Чугуев.