Рандеву с незнакомкой
Шрифт:
– Если ты проговоришься Мичману…
– Да ты чего, Ира! – Возмутилась она. – Я ж не сумасшедшая.
Поглаживая меня по груди, Танька робко спросила…
– Но по крайней мере, хоть еще раз мы сможем?
– Еще тысячу и один раз, – улыбнулась я. – Ты мне понравилась.
Танька обняла меня и зарылась лицом мне в грудь.
… Тридцать минут спустя мы уже спускались в лагерь. Издали я увидела, как возле "Броненосца в потемках" стоял Мичман, всматриваясь куда-то в противоположную сторону.
– Беги, – шепнула я, подтолкнув Таню ладонью. – Еще не хватало, чтоб
Старпом лукаво улыбнулась мне, чмокнула в щеку и резво побежала вниз. Сладко потянувшись, я направилась в свою палатку.
Звезда запретного кино
О том, что в классе скоро появится новенькая, было известно еще неделю назад. Но когда Диана зашла в класс, у мужской половины 11 "Б" наступило временное состояние ступора. Было от чего. Зеленоглазая, с огненно-рыжими волосами до пояса и потрясающей фигурой, она стояла, гордо распрямив плечи и осматривала всех дерзким взглядом. Бюстгальтеры явно не входили в число предметов одежды, которые она предпочитает надевать, собираясь в школу. У Лехи, главного бабника класса, вырвался полувздох-полувсхлип, а Сашок, известный своим нахальством, так просто громким театральным шепотом провозгласил:
– Опаньки, я уже готов!
Диана повернулась к нему всем корпусом и слегка усмехнулась:
– Какой несдержанный юноша… В вашем возрасте пора себя контролировать… Если хочешь, конечно, чтобы хоть что-то получалось.
Класс грохнул от хохота. Впервые за два года Сашу срезали буквально на первой же секунде. Он побледнел, сжал кулаки, попытался достойно что-то ответить, но тут появилась учительница Алла Степановна и начался скучный ритуал представления новенькой.
Прекрасно понимая, что такая девушка, как Диана, вызовет у подростков чувство конкуренции, ее усадили рядом с Мирой, тихой очкастенькой отличницей, из породы тех, про которых говорят "глазу не на чем остановиться". Диана приветливо улыбнулась своей соседке по парте, но не сказала ни слова, ограничившись вежливым кивком.
Алла Степановна склонилась над классным журналом, потом неожиданно подняла голову и спросила:
– Диана, а ведь ты раньше училась в двадцать первой школе…
Над классом повисла гробовая тишина. Двадцать первая была частным лицеем, и позволить себе там учиться могли дети только очень обеспеченных родителей.
Мира заметила, как по лицу Диана пробежала легкая тень. Потом девушка улыбнулась и сухо ответила:
– Сборище самовлюбленных уродов. Ощущение, что учишься с родными братьями и сестрами принца Уэлльского. – Она повела плечами. – Если честно, не хочу об этом говорить.
Класс с одобрением посмотрел на новенькую. В третьей школе учился сплошь пролетариат, и детей-мажоров здесь недолюбливали. Сашок решил, что пришла его пора сказать свое веское слово и он гнусавым голосом провозгласил:
– Поприветствуем же звезду, скатившуюся в нашу лужу со звездного Олимпа!
Диана, не на секунду не задумываясь, ответила частушкой:
– С неба звездочка упала
Прямо к милому в штаны,
Пусть там все пообгорало,
Лишь бы не было войны.
Хохот
– Там не пообгорало, а скорее стерлось!
– Тише, тише! – Алла Степановна постучала по столу указкой. – Я понимаю бурную игру ваших молодых гормонов, но нельзя ли отложить ее до лучших времен. Например, до окончания занятий.
Степановна была преподавателем суровым, и ругаться с ней никто не хотел. Спустя три минуты весь класс уже тихо сидел, склонившись над головоломными задачами по физике. Но по поведению юношей чувствовалось, что они ждут – не дождутся перемены.
После звонка народ устремился к выходу. Диана шла медленно, гордо подняв голову. Мира робко спросила:
– Ты случайно не моделью стать собираешься?
– Да я и так модель, – спокойно ответила Диана. – Только мои снимки много стоят.
– А оригинал? – Тут же вмешался Леха.
– Милое дитя, – устало отмахнулась Диана. – Я барышня крайне дорогая, и ухаживать за мной весьма накладно. Одного обаяния здесь недостаточно.
Уже две недели спустя Диана освоилась и поддерживала со всеми одноклассниками ровные дружеские отношения, не переступая той черты, за которой начинается панибратство. В школе утвердилось мнение, что девочка она не мажористая, но цену себе знающая, а к таким людям уважение возникает всегда.
Единственный человек, к которому она относилась чуть теплее, была та же Мира. Диана сильно путалась в геометрии, и Мира с удовольствием давала ей списывать. Однажды Диана подошла к своей соседке по парте и задумчиво почесывая кончик носа, сказала:
– Послушай, отличница, сдирать у тебя задачки до бесконечности я не могу. Давай-ка ты со мной позанимаешься. Все-таки я не дура, и должна доходить до таких вещей своим умом.
Мира с радостью согласилась. После уроков они зашли к Диане домой и углубились в сложные дебри тригонометрии. Часа через два Диана подняла красные от напряжения глаза.
– Что-то я совсем ничего не соображаю. Пойду-ка кофе сварю. А ты пока полюбопытствуй. – Она широким жестом показала на книжные полки.
Взгляд Миры тут же упал на энциклопедию Брема "Жизнь животных". Она давно хотела эту книгу в свою библиотеку, но позволить себе такую роскошь ее семья не могла. Мира осторожно потянула толстый том на себя, не удержала его и уронила на пол. Из книги выпорхнул какой-то листок. Мира нагнулась, чтобы положить его обратно, и застыла, как пораженная молнией.
На фотографии Диана, в чем мать родила, лежала, раздвинув ноги прямо в объектив, и мастурбировала, закрыв глаза от наслаждения.
Мире приходилось видеть и не такое: полгорода было завалено специфической печатной продукцией, но одно дело, когда ты смотришь на незнакомого человека, и совсем другое, когда это – твоя соседка по парте.
– А, любуешься? – Раздался голос за ее спиной. – Ну, я ж предупреждала тебя, что работаю фотомоделью.
Мира повернула к своей подруге пылающее лицо.