Рандеву с незнакомкой
Шрифт:
Он прав. Торжественные речи отгремели, шеф уже обговорил все свои дела, что видно по скучающему лицу Константина Егоровича. Обычно у него вид куда как собраннее. А сейчас, видно, он ждет – не дождется, когда закончится вся эта кутерьма.
Домой хочется мужику. К жене и детям.
– Кстати, меня зовут Глеб.
– Очень кстати, – отвечаю я довольно сухо. – Как в том анекдоте: прекрасная погода, кстати, давайте переспим.
Иногда я бываю невыносима. Язык мой – враг мой.
Но он от души хохочет.
– Честное слово, даже в голове не держал.
– Ой,
– Я совершенно серьезно. Не в моих привычках заниматься амурными похождениями на подобных тусовках. А слово «кстати» произнес совершенно по другой причине. Я-то знаю ваше имя, а вы мое – нет.
– Ну, и откуда вам известна моя скромная персона?
– Мы работаем в одной сфере, Ниночка. Я тоже рекламщик. Но в нашу фирму пришел недавно.
– А, простите, в какую фирму?
Пауза:
Дождь потихоньку прекращается. Небо светлеет. Утренние сумерки окрашивают кухню в мутные цвета. Или это у меня еще зрение не сфокусировалось?
Весь сон как рукой сняло. Жаворонок я, ничего поделать не могу. Хотя если ложусь спать за полночь, то и встаю часиков в десять минимум. А вчера, судя по всему, мы улеглись в койку никак не раньше часа ночи. Потому что после ресторана была еще прогулка по городу.
Интересно, о чем мы говорили? Не помню… Возможно, меня, как обычно, на пьяную голову потянуло в философию. А в этом состоянии я невыносима. Начинаю разбирать по косточкам каждую деталь. Или того хлеще – общих знакомых. А таких у нас… М-да, пожалуй, только мой шеф. Его Глеб точно знает.
Почему-то у меня сложилось впечатление, что это довольно эрудированный человек. Впрочем, опять же, все можно списать и на хмельное состояние. Когда в голове туман, любой бред может показаться откровением.
Но что бы мы ни обсуждали, закончилась эта прогулка у меня в постели.
Вспомнить бы, как это произошло…
Ретроспектива:
Лавируя между толпящихся бизнесменов разного калибра, подбираюсь к шефу. Он увлеченно разговаривает с каким-то лысым субъектом. О работе? Слава тебе, Господи, нет.
– … и понимаю, что мне бензин паленый залили! Да чтоб я еще раз по той трассе поехал!
Лысый кивает со знанием дела:
– Сам так пару раз напоролся. Ты тачку уже поменял?
– Собираюсь. Присмотрел на прошлой неделе себе «Вольвочку».
– Это правильно. Я вот тоже недавно на «Поршик» пересел. Летает как ласточка!
Я деликатно кашляю.
– Нина! – Оборачивается шеф. – Как дела?
Делаю неопределенный жест рукой. Мне вообще непонятно, зачем он меня таскает по таким мероприятиям. Возможно, для отвода глаз потенциальным партнерам. Путь не на него смотрят, а на меня пялятся. Тактика старая, но проверенная.
Пока еще я ему в таких целях не пригодилась. Вот Константин Егорович – другое дело. Это же не человек, а финансовый бульдог. Вцепляется в жертву – и не отпускает, пока хозяин не скажет «фу!». Он на моих глазах такие финансовые схемы в мгновение ока просчитывал! Поэтому шеф его берет с собой почти всегда. А я… Так, красивое дополнение к их дуэту.
Кстати, лысый собеседник моего начальства пожирает меня глазами. Вежливо улыбаюсь в ответ.
Но шеф, хоть и не спит со мной, все равно ведет себя как редкий собственник. Он приобнимает меня за талию и едва слышно бормочет на ухо:
– Я думаю, Нина, вы здесь уже не нужны. Можете потихоньку исчезнуть. Боюсь, здесь слишком много нетрезвых мужчин, которым захочется показать удаль свою молодецкую в вашем присутствии. А мне только этого не хватает. Поэтому тихо-тихо – и на выход.
Я киваю, посылаю лысому еще одну улыбку, и двигаюсь в сторону выхода.
Со стороны все выглядит так, как будто начальник дал своей секретарше указание интимного характера. Все в порядке вещей. Подавляющее большинство здесь присутствующих, или, по крайней мере, та часть, которая наблюдала эту сцену, наверняка решила, что мужчине приспичило удовлетворить свои самцовые потребности и сейчас он так же незаметно проследует за мной.
Возле двери сталкиваюсь с Глебом.
– Ты случайно здесь оказался или следишь за мной?
– Не слежу, а наблюдаю.
– Не вижу принципиальной разницы.
– Слежка имеет определенную цель, а наблюдение – не всегда.
– Ну ты завернул!
– Умею.
Он подхватывает меня под руку и увлекает на улицу.
– Надеюсь, я не компрометирую тебя в глазах твоего начальства?
Я вздыхаю:
– Меня вообще сложно скомпрометировать, Глеб. А теперь скажи мне, если ты действительно не замышлял ничего похабного в мой адрес, чего же ты со мной идешь?
– Провожаю тебя до дома. Можно было бы вызвать такси, но в это время оно пока приедет…
– Не нужно такси, – отмахиваюсь я. – Я живу недалеко. И провожать меня не надо, сама доберусь.
– Я бы на твоем месте не был столь самоуверенной, – улыбается он. – А у меня есть отвратительная привычка: если я что-то решил, то довожу задуманное до конца. И сейчас я решил довести тебя до дома.
– А я , может, домой не хочу!
– Тогда мы с тобой вместе прогуляемся.
И вот сейчас самое время сказать твердое «нет», но… Что-то останавливает меня. Что? Сама не понимаю. Нет такого разумного объяснения поступкам, когда невозможно произнести «нет». А даже если и произнести, то вряд ли оно прозвучит убедительно.
Мы идем вместе на набережную и долго-долго ходим там, и наши слова растворяются в ночном мраке, и смысл их исчезает где-то там, вне времени и пространства. Потому что есть та тонкая грань, за которой разговор перестает быть просто разговором и превращается в прелюдию к любви. И прелюдия эта звучит во мне дивной музыкой, и ее звук нарастает все громче и громче, заглушая голос рассудка. Хотя какой тут голос…
Мы заходим в супермаркет. Как мы оказались радом с ним и почему мы туда идем? Я не знаю. Я отдаюсь на волю течения, и оно несет меня куда-то далеко-далеко, и в то же время – совсем близко.