Раминар

Левская Яна

– Мы польщены оказанной нам честью. И тем труднее нам отклонить приглашение...

– Ничего не желаю слышать, - красный платок изобразил в воздухе рукояткой хлыста какой-то диковинный крендель.

– Мы торопимся, дамтор. У нас есть весомые причины избегать любых задержек.

– Куда вы держите путь?

– Простите, но это наше дело.

– Направление! Просто направление, - Готрейн оперся локтем о луку седла, наклоняясь к Халахаму, и понизил голос.
– Я не требую имен и гербов.

– В сторону Ййена, - выдавил гальт, раздражаясь.

– Чудесное совпадение! Поместье находится на севере в дасанде отсюда.

Если поторопимся, успеем как раз к обеду. Уже на подъезде вы почуете запах стряпни Бэга и ни за что не сможете отказаться. Едем, Дарни!
– крикнул Готрейн, обращаясь к белому платку, и просто пришпорил коня, не дожидаясь ответа от Халахама.

Когда гальт обернулся к фургону, Алестар невольно подался вперед, чтобы удержать его от любых действий. Казалось, что бы тот сейчас ни сделал - закончится плохо. Как на заказ, в этот самый момент под дружное "и-й-эх", егерям удалось вытолкнуть повозку на дорогу. Вот вам, пожалуйста. Садитесь и езжайте! Халахам даже посерел. И что тут было делать? Не укладывать же всех охотничков посреди поля ровными рядами!

– Поехали, - прошипел он на вопросительный взгляд су-волда, возвращаясь к фургону.

– Халахам!

Мужчина зыркнул через плечо. За спиной стоял кузнец, разведя руки - мол, что за дела.

– Да этот сопляк, - зашептал он, подойдя вплотную и нависая горой над гальтом, - как Лин увидел, сразу слюни пустил. За каким жором мы попремся в поместье, когда у него на уме...

– Айхел, - прервал Халахам, зверея от досады, - если каждый раз давать в морду, то за нами до самого Азг-Керуаг протянется шлейф жаждущих мести типов. Мне ни к чему такой эскорт.

Кузнец засопел, стискивая кулачищи. Не выдержав, затряс пальцем перед носом гальта:

– Если он хоть вздохнет слишком жарко в ее сторону, то я раскрашу ему вторую скулу. Так и знай. Плевал я на мстителей.

Халахам коротко кивнул, запрыгивая на облучок.

– Эй! Дарни!
– разнеслось над полем.
– У тебя вино было! Давай сюда. За встречу!

Усадьба представляла собой длинный двухэтажный дом с галереей и широкой каменной лестницей перед центральным входом. Восточное крыло здания густо оплела глициния. Забравшись выше по приставной лестнице, кто-то из слуг как раз срезал пышные гроздья сиреневых цветов, освобождая оконные проемы для солнечного света. Вдалеке, за границей сада, виднелись хозяйственные постройки и два флигеля, отделенные от особняка живой изгородью. Оттуда доносился галдеж голосов, стук молотка и лай собак. Переговариваясь между собой, прачки полоскали белье в общем корыте. Дворовая детвора носилась шумной ватагой, задирая цепных псов и ловя набегу затрещины от взрослых.

Завидев подъезжающих к поместью господ, навстречу поторопился, перескакивая через две ступени, управитель - сухонький мужичек с внушительной залысиной на темени. На ходу одергивая серую потертую ливрею и застегивая манжет рубашки, он уже разглядывал незнакомые лица, в попытке определить, кто такие и как пристало с ними держаться.

– Отвести комнаты. В восточном крыле для дам, в западном - для кавалеров, - сразу распорядился Готрейн, выскальзывая из седла и кидая повод вовремя подоспевшему конюху. Быстро сосчитав присутствующих, добавил: - И накрыть стол в саду на девять персон. Прачек - вон. За амбары. Да Фартохе передай, пускай завязывает колотить молотком.

Вокруг прибывших

уже вовсю суетились слуги. Коней увели. Рыжая дама расселась на приготовленном табурете. Вытянув ноги в сапожках с кожаными бантиками, придирчиво следила, как их протирают влажной тряпочкой, смывая пыль. Готрейн, отобрав у гостей цветные платки: белый, желтый и синий - сорвал с рукава свой и всучил стоявшему рядом лакею. Увидев Лайлин, только занесшую ногу на выходе из фургона, он живо подскочил к ней, сдирая прочь перчатку и протягивая руку. Девушка в нерешительности замерла, окинув взглядом взлохмаченную шевелюру и горящие глаза. Ее неприятно смущало повышенное внимание Готрейна. Тот, не дожидаясь ответного движения, сам перехватил кисть Лайлин и дернул девушку на себя. Внезапно оказавшись прижатой к грубому сукну рокотона, и ощущая на спине кольцо чужих рук, Лайлин залилась краской. А когда ноздрей коснулся винный запашок, то в душе ее поднялось горячей волной негодование. Попытка высвободиться ни к чему не привела, но только Лин собралась с силами для более серьезного отпора, как цепкие объятия разжались сами собой.

– О! Сколько вас там еще сидит?
– брякнул Готрейн, глядя куда-то вверх.

Лайлин обернулась и увидела Теарана, замершего в дверном проеме, прислушиваясь к происходящему. Бросив на поддатого барончика гневный взгляд, она подала виконту руку, помогая спуститься.

– Брат?
– с энтузиазмом поинтересовался Готрейн.

– Нет.

По лицу красного пробежала тень.

– И кто же тогда?

– С кем имею честь?
– сурово обронил Н'Карн, поворачиваясь на звук голоса.

– Я уже представлялся. Теперь ваша очередь.

– Ясно, - произнес Теаран с точно отмеренной долей пренебрежения в голосе, - Провинция.

Готрейн чуть не сел прямо там, где стоял. Даже через пелену винного дурмана до его сознания дошла степень оскорбительности этих слов.

– Перед тобой сын барона Тенберланского, - прорычал он, багровея.

– Единственный?

– Младший.

– М-м. Без права наследования. Понятно. Безмерно рад встрече, - Теаран едва заметно кивнул, склоняясь к Лайлин.
– Пьян?

– Как бард на свадьбе.

– Ваше имя, дамтор! Хочу знать, кого принимаю в своем доме, - не без намека на различие в правах гостя и хозяина потребовал Готрейн, недовольно следя за перешептываниями.

Н'Карн выпрямился, отводя рукой пряди волос с лица.

– Влард. Граф Эл Тэйтон. На этом прошу умерить любопытство. Мы не напрашивались к вам гостить, и посему не обязаны отчитываться перед вами.

– Ха! Граф!
– Готрейн выразительно скользнул взглядом с грубых сандалий на ногах Теарана, к прошитым толстой нитью штанам неопределенного цвета. Наконец, скептически осмотрев замызганный травяным соком подол длинной рубахи и повязку слепца, поднял полные насмешки глаза на Лайлин. Но выражение ее лица совершенно не располагало к шуткам.

– Граф?
– переспросил мужчина чуть тише, и, получив тяжелое молчание вместо ответа, заметно погрустнел.
– Значит, граф... Располагайтесь, ваше сиятельство. Я скажу, чтобы вам приготовили комнату наверху.

Пробормотав последние слова не то чтобы смущенно, скорее уныло, Готрейн ретировался без лишних проволочек.

– За каким таким... извини меня, жором Халахаму понадобилось принимать приглашение?
– спросил Теаран, когда Готрейн уже скрылся из виду.