Ралли

Перри Девни

— Хорошо. Скажи ей, что я надеюсь, что она скоро почувствует себя лучше.

Были дни, когда мне хотелось придушить Мава. Когда я думал, что он не может быть большим придурком. Но этот парень любил свою маму так же, как я любил свою. Он также был близок со своим отцом, сестрой и племянником. Было трудно сердиться на него, потому что, несмотря на полное отсутствие у него самоконтроля, сердце у него обычно было на месте.

Мы вышли из автобуса и пошли каждый своей дорогой. Когда я вернулся домой,

в доме было темно и тихо. Пахло Фэй. Хрустящими зелеными яблоками и свежим мылом.

Я скинул обувь и потащил сумку наверх, из-за усталости от игры и путешествия мои ноги отяжелели, а шаги стали вялыми. В коридоре было темно, только из-под двери Фэй пробивалась полоска желтого света. Воздух был влажным и пах ее шампунем. Она любила принимать душ, когда возвращалась домой из кафе, вероятно, чтобы смыть запах жира и еды.

Иди спать, Раш. Просто оставь ее в покое и ложись спать.

Я отнес сумку в свою комнату.

Затем пошел к комнате Фэй.

Почему я так настойчиво хотел постучать в ее дверь? Мне потребовались все мои силы, чтобы поднять руку и постучать по белой поверхности.

Пока я ждал, мое сердце бешено колотилось, четыре удара, пять, шесть, семь, восемь…

Ручка повернулась на девятом.

— Привет. — Она грустно улыбнулась мне.

— Привет.

На ней были большие темно-синие спортивные штаны. Ее волосы были мокрыми и спутались толстыми, нечесаными прядями. В руках у нее было белое полотенце. Она отошла в сторону и жестом пригласила меня войти.

— Мне жаль по поводу твоей игры.

— Ты смотрела? — Отлично. Я подавил недовольство, когда вошел в ее комнату. Она никогда раньше не упоминала об игре. Почему она решила посмотреть именно сегодняшнюю?

— Майк любит футбол. Он его сегодня и включил.

— Майк?

— Парень Дасти. Или иногда парень. У них странные отношения. Иногда он приходит готовить и дает ей передохнуть.

— А. — Я подошел к ее кровати и присел на край.

Она подошла и села рядом со мной, потянувшись за щеткой, которую оставила на матрасе.

Прежде чем она успела поднять ее, я выхватил ее у нее из рук.

— Что? — спросила она.

Я покрутил щеткой в воздухе.

— Повернись боком.

— Ты собираешься расчесать мне волосы?

— А почему нет?

Она долго изучала меня, но в конце концов повернулась, подвинувшись на матрасе.

— Если хочешь.

Я начал с кончиков, аккуратно проводя щеткой по прядям, пока они не стали гладкими и не легли ей на спину.

— Когда мне было одиннадцать, я решил, что хочу отрастить длинные волосы. До сих пор удивляюсь, что мой папа позволил этому случиться.

— Почему?

— Папа придерживается традиционных взглядов.

Он стрижется, как только волосы начинают касаться ушей. Но когда я был ребенком, родители были рады предоставить мне некоторую свободу действий. Если я хотел носить шорты в разгар зимы, это был мой выбор. Свою прическу я тоже выбирал сам.

Она выдохнула, и ее плечи расслабились, когда я провел щеткой по ее голове.

— Я отращивал их, пока они не коснулись моих плеч. И носил их такими до последнего класса старшей школы.

— Я не могу представить тебя с длинными волосами.

— Я попрошу маму прислать мне фотографию.

Она дышала, склонив голову набок, пока я продолжал расчесывать ее. Снова и снова, пока ее красивые рыжевато-русые волосы не стали гладкими и расчесанными.

— Я не могу вспомнить, когда в последний раз кто-нибудь расчесывал мои волосы. Наверное, моя мать. Когда я была маленькой.

— А как же поход в парикмахерскую?

— Салоны дорогие. Я просто прошу Дасти подстричь кончики ножницами, когда они становятся неровными.

Моя мама жила ради своих визитов к парикмахеру. Она ходила к нему каждые три недели, чтобы скрыть седину и потому что ей нравилось, когда кто-то ухаживал за ней.

Если бы Фэй позволила, я бы расчесывала ей волосы каждый вечер.

Когда я отложил щетку в сторону, она повернулась, на этот раз сидя боком ко мне.

— Ты в порядке?

— Сегодня был полный отстой. — Это была игра, которую я буду проигрывать снова и снова, сожалея о каждом шаге и каждой ошибке в течение нескольких недель.

— Ты не любишь проигрывать, — сказала она.

— А кто-нибудь любит?

— Нет, наверное, нет.

Я наклонился вперед, упершись локтями в колени.

— Я устал бороться, Фэй.

— Я тоже.

— Я не жалею, что поцеловал тебя.

Она сцепила пальцы на коленях.

— Я тоже.

Ну, это было что-то.

— Я не знаю, что делать.

— Сплотиться, верно? Разве не это ты сказал? Нам просто нужно сплотиться.

— Да, милая. — Я повернулся к ней лицом и позволил себе утонуть в ее карамельных глазах. — Нам нужно сплотиться.

Сегодня был не самый лучший день, но прямо сейчас просто побыть с ней было лучше, чем я ожидал.

Мой взгляд скользнул вниз по линии ее милого носика к мягким персиковым губам. Эти губы притягивали, и, прежде чем я осознал, что наклонился ближе, я был на волосок от очередного поцелуя.

— Раш? — прошептала она.

Я замер.

— Фэй?

— Не целуй меня.

Черт. Вот тебе и хороший конец дня.

Я откинулся назад, собираясь уйти, когда она протянула руку. Она сжала в кулак ткань моей рубашки, прижимая меня к себе, и закрыла глаза.