Ралли

Перри Девни

Хотела ли она оставить его? А я хочу?

Телефон в моей руке продолжал звонить, когда рядом со стойкой для взвешивания появилась высокая фигура.

Мне не нужно было поднимать голову, чтобы узнать мужчину, который смотрел на меня сверху вниз. Я узнал его кроссовки «Найк», которые тот носил на тренировке.

Тренер Эллис.

— Раш.

Он был из Сиэтла. Он играл за «Сихокс». Я должен был сообразить, кто звонит.

Да, я опоздал на тренировку. Дерьмо. Я сглотнул, но не отрывал взгляда от экрана.

Телефон

наконец прекратил звонить.

Она собиралась позвонить мне, верно? В конце концов, если я не отвечу на это гребаное сообщение, она позвонит сама.

Тренер присел на корточки.

— Раш.

— Тренер. — В горле у меня пересохло, голос охрип.

В этом году у нас были строгие правила, то ли из-за всего того дерьма, что творилось весной, то ли потому, что таков был стиль тренера Эллиса.

Комендантский час у нас был в полночь. Никакой выпивки. Никаких баров. Тренировки были обязательными. Не опаздывать. Если ты нарушал правила, твоя задница оказывалась на скамейке запасных. На неопределенный срок. Я не мог сидеть на скамейке запасных. Я должен был играть.

Двигайся. Вставай. Какого черта я не мог подняться?

Я взглянул на тренера Эллиса, ожидая увидеть хмурый взгляд. Вместо этого он выглядел… обеспокоенным.

— Скажи мне, что происходит. — Только идиот стал бы спорить с таким тоном. Он не был сердитым, но в нем чувствовалась твердость. У моего отца был такой же тон.

Стану ли я так говорить со своим ребенком?

Я с трудом сглотнул и снова уткнулся в телефон. В какой-то момент мне придется признать, что происходит. Мне придется кому-то рассказать. Но если я произнесу это вслух, значит, это будет правдой. Я не был готов к тому, чтобы это стало правдой, пока нет.

— У тебя проблемы? — спросил он.

Чертовски серьезные. Я кивнул.

— Насколько все плохо по шкале от одного до десяти?

У меня перехватило горло, когда я проглотил комок.

— Одиннадцать.

Было слышно, как тренер выдохнул, когда сел на мат рядом со мной, повторяя мою позу, положив руки на колени.

Я напрягся, ожидая нотации, которую определенно заслуживал. Обычно я получал от тренеров взбучку, когда лажал. Знал ли тренер Эллис, что я спал на футбольном поле?

— Вы не собираетесь на меня кричать? Не посоветуете мне поднять задницу и пойти на тренировку?

— На самом деле я не любитель кричать, — его голос был ровным и спокойным. Не то чтобы нежным, но он не злился.

Я уставился в бетонную стену, все еще не зная, что сказать. Было бы легче, если бы тренер накричал на меня? Да. Нет. Сейчас это не имело значения.

Тренер Эллис не двигался и не говорил. Он просто сидел со мной, пока, наконец, я не понял, что не могу произнести ни слова, но больше не мог держать это в себе, открыл телефон и сообщение от Фэй, и повернул экран, чтобы тренер мог прочитать.

Я беременна

Краска отхлынула от лица тренера Эллиса.

Это заняло у него

несколько минут. Но потом он откашлялся и рассказал мне историю.

Историю своей дочери.

Мы пропустили тренировку.

Моя задница затекла от сидения на полу в тренажерном зале, но я слушал тренера, не сдвинувшись ни на миллиметр, когда он рассказывал мне о своей девушке, которая забеременела от него в колледже. Это было нелегко, но он справился. О том, что он ни о чем не сожалел, потому что его дочь была светом его жизни.

Мне казалось, что страху в животе не будет конца, но, по крайней мере, туман паники начал рассеиваться.

— Моя жизнь закончена, — пробормотал я.

— Твоя жизнь меняется, — поправил он. — Не закончена. Просто меняется.

Моя жизнь определенно подошла к концу. По крайней мере, та, которую я планировал. Прощай, профессиональный футбол.

Я открыл рот, собираясь сказать ему, чтобы он перестал мне потворствовать, но, прежде чем успел произнести хоть слово, заметил рисунок на его белой футболке.

Футболке с изображением чемпиона Суперкубка.

У него был ребенок. И он все равно был чемпионом.

— Все будет хорошо. — Он встал и протянул руку, чтобы помочь мне подняться на ноги. — Позвони ей. Обсудите это.

У меня по ногам побежали мурашки, когда он дал мне время восстановить равновесие.

— Спасибо, тренер.

— Пожалуйста. — Он наклонил подбородок. — У тебя есть мой номер. Я здесь днем и ночью.

Я грустно улыбнулся ему.

— Извините за тренировку. Я все исправлю.

— Мы поговорим завтра, хорошо?

— Да.

Тренер Эллис хлопнул меня по плечу, затем, крепко сжав, отвел от стены, мимо стоек и беговых дорожек к двери.

Похоже, мое время в тренажерном зале подошло к концу.

— Твоя машина на стадионе, — сказал он. — Хьюстон нашел ее.

— Я, э-э… — Черт. — Иногда я хожу на поле. Чтобы подумать. Извините. Это, наверное, нарушает правила.

Не наверное. Это так.

Но пока что он не разозлился. Может быть, сегодня он даст мне передышку, в которой я нуждался. Может быть, он понял, каково это, когда футбольное поле — это твое безопасное место.

Тренер Эллис вывел меня не только из тренажерного зала, но и вообще из спортзала. Я чувствовал его взгляд на своей спине, когда шел через парковку к стадиону.

Как бы мне ни хотелось найти новое укрытие, я продолжал идти, переставляя ноги, пока не сел за руль своего «Юкона».

Затем, прежде чем я смог отговорить себя от этого, я нашел номер Фэй и набрал его.

Она ответила после первого гудка.

— Привет.

— Привет.

Между нами воцарилась тишина, такая тихая и бесшумная, что я отнял телефон от уха, чтобы убедиться, что она все еще там. Затем откинул голову на сиденье, прогнувшись так глубоко, как только позволял руль.