Раковина Девы
Шрифт:
Ее ножки были вкусные, неожиданно для нее я засунул ее ножку себе в рот, стал сосать ее пальчики с ярко лакированными красным цветом ногтями.
Она вздрогнула, с губ ее сорвался едва слышный стон.
Ножки Сабины были как у мадмуазель, нежные, не огрубели, не деформированы, время их не тронуло, Сабине было не 27 лет, а 15.
В процессе общения я понял, что она часто попадала в депрессию, потому и ударилась в религию. Такое ощущение, будто она была изломана судьбой.
Но она была дико сексуальной с аристократической попкой.
Почти всегда я с ней проделывал одни те же манипуляции.
Мы
Трусики мешали, я избавил от них девушку, для чего она послушно поочередно приподняла ноги.
Затем дотрагивался до самого сокровенного девичьего тайника. Он был мягким как тесто.
Поглаживая святая святых, я по миллиметру приникал все дальше, мои пальцы, скользя по миниатюрной ложбине, оказывались все глубже в приятном плену.
Потом основной гвоздь любого шоу: я входил в ее жаркую долину любви и проворно забегал по всей ее длине, то пытаясь проникнуть в самые глубины, то выныривая из пучины страсти и надавливая кончиком на взбухшую миниатюрную мягкую сопку.
Потом скидывал с себя остатки одежды, я переворачивал ее на животик, хватал ее за мягкие полушария, мгновенно вонзился в лощину, совсем ненадолго оставленную без ласки.
Не встретил никаких препятствий, словно упал в яму. Пришлось слегка крутить ее внутри любовного грота, чтобы ощутить всю прелесть скольжения по стенкам.
Она тяжело задышала, несколько раз с силой дернулась навстречу мне, словно желая, чтобы ее пронзило насквозь, а потом застонала – нежно и протяжно. Ее голос звучал ангельской музыкой, будто азан моллы, который воспевал молитву.
Живой гейзер начал бурное извержение, а я, плотно прижав к себе девичьи бедра, стиснул зубы, пытаясь сдержать нечленораздельное страстное мычание.
Далее еще лучше.
Мы усаживались за стол, Сабина накрывала на стол всякие пирожные и бублики, горячий чай, мы с ней начинали философствовать.
– Знаешь, Сабина, в религии нет свободного выбора, разве нет?
Искони религия принималась царями и ханами или с помощью меча. Не было свободного выбора. Не (!) было!
– Тебе надо изучать истории религии, а то действительно у тебя будет о ней смутное представление и пустой звук, – запивала она дымящийся чай. – Основа всех религий и священных писаний сводятся к одной лишь великой фразе, написанной в одной из Сур Корана. Она гласит:
"И кто сделал на вес пылинки добра, увидит его,
И кто сделал на вес пылинки зла, увидит его".
Все носит характер бумеранга, все в жизни возвращается.
– Да, глубоко и мудро. Как говорится, кому больше дано – с того и спрос, – сказав это, закурил сигарой.
По комнате прошелся терпкий дым табака.
И вдруг Сабина как бы проснулась, тряхнув головой, понесла длинную тираду.
– Никто не сомневается в той истине, что вещь, находящаяся в состоянии покоя, навсегда остается в этом состоянии, если ничто другое не будет двигать ее; но не так легко соглашаются с тем, что вещь, находящаяся в состоянии движения, всегда будет в движении, если ничто другое не остановит ее, хотя основание в первом и во втором
Исходя из только что указанных соображений, схоластики говорят, что тяжелые тела падают вниз из стремления к покою и из желания сохранить свою природу в таком месте, которое наиболее пригодно для них, и, таким образом, бессмысленно приписывают неодушевленным вещам стремление и знание того, что пригодно для их сохранения (знание большее, чем то, которым обладает человек).
Раз тело находится в движении, оно будет двигаться (если что-нибудь не помешает этому) вечно, и, что бы ни препятствовало этому движению, оно прекратит его не мгновенно, а лишь в определенный промежуток времени и постепенно.
Подобно тому как мы наблюдаем в воде, что волны продолжают еще катиться долгое время, хотя ветер уже стих, то же самое бывает с тем движением, которое производится во внутренних частях человека, когда он видит наяву, когда ему снится и т. д.
Ибо, после того как объект удален или глаза закрыты, мы все еще удерживаем образ виденной вещи, хотя и более смутно, чем когда мы ее видим. Именно это римляне называют воображением – от образа, полученного при зрении, применяя это слово, хотя и неправильно, ко всем другим ощущениям. Но греки называют это фантазией, что означает призрак и что применимо как к одному, так и к другому ощущению.
Воображение есть поэтому лишь ослабленное ощущение и присуще людям и многим другим живым существам как во сне, так и наяву.
21. Алена
У нее супруг был парализован. Лежал в соседней комнате, ныл, скулил от боли, звал свою женушку – Аленушку, чтоб она принесла ему чаю, а я в это время удовлетворял ее, заменяя его самого в этом деле.
Алена попалась мне в молодости, мне было 24 года, я был голоден на баб, сейчас я на Алену не взглянул бы даже за деньги. Но, что было, было. Я учил ее водить машину, вместе кушали, пили. Встречался у нее же дома. Внутри квартиры Алены царила скромная чистота: истрепавшиеся до нитей основы паласа и традиционная кружевная занавесочка на телевизоре из середины прошлого века.
Теперь о самой Алене.
Высокая русская баба, типичная русачка, голубые глаза, песочно-светлые пряди рассыпались блестящей волной по голым плечам, окутав ее почти до пояса.
Жемчужно – серые чулочки, длинноногая, крепкие стоячие грудки выбросили вверх красные, как октябрьские флажки, соски.
Очень редкие и светлые завитки на лобке, садилась на диван, аккуратно освобождалась от колготок, сбрасывала их на палас, через пару секунд туда следовали ее белые трусики.
Когда я входил в нее своим твердокаменным органом, глаза у нее округлялись, расширялись, как лепестки тюльпана, лицо горело как факел, член медленно скользил в ее ложбине.