Ракетчики

Рагорин Алексей Владимирович

— Последнее время американцы нас забыли. Почти.

— Это они Россию переваривают. Потом уничтожат Югославию, потом съедят Ирак, зайдут в Афганистан. Вот тогда и за вас примутся.

— Это ваши домыслы. Но даже если и так. А чем вы лучше?

— Мы лучше тем, что навязываем вам руку дружбы. Я с вами откровенен. Не скрываю: именно навязываем. Но в то же время, именно: руку дружбы. Для нас это тоже вопрос выживания. Вы же понимаете, что к нам у врагов накопилось много счетов. Нас они в покое не оставят. Сейчас они готовятся. Берут под контроль бывшие соцстраны Европы, подбирают нашу Африку, ещё кое-что по мелочам.

— Мы следили за вашими действиями. Должен отдать должное: вы им спокойно «поесть» не даёте.

— Спасибо за похвалу. Продолжу.

У нас есть урановые руды. Но их мало. А ещё у нас мало людей. Мало нефти. Мало времени.

— А куда вы спешите?

— На этот вопрос я не имею возможности ответить честно, а врать не хочу. Пусть наши отношения с самого начала будут правильны.

— Скажите, а почему вы моим людям сказали «торий»? Разве уже есть эффективные технологии сжигания тория?

— Да.

— Поясните.

— Нет, это всё. Я и так с вами слишком откровенен. Вам мы можем предложить только обычный ядерный цикл на медленных нейтронах. Вам хватит. Военный атом основан именно на этих технология. Получите плутоний и так далее.

— Ваше желание иметь военно-морскую базу у нас на побережье понятно. Мы даже не сильно переживаем за обострение отношений с США. Но мы не хотим стать второразрядным игроком в регионе. Когда у вас будет там база, вы будете разговаривать с нами с позиции силы. Ещё большей, чем сейчас.

— Сами виноваты. Я вас звал? Звал. Какого чёрта «шестёрок» прислали?

— Приношу свои извинения. Даже не ожидал, что ваши «интересные предложения» окажутся настолько интересны. Позволю себе очередной вопрос: а зачем вам вторая база, сухопутная? Мои военные считают, что она направлена против нас. Точнее: для нашего контроля. Видите? Я тоже с вами откровенен.

— Нет. Не против вас. Это противодесантная база. База контроля суши. Но не вас, а против моря. Это подробно объяснят наши военные вашим. Если в двух словах: база флота, если наш флот там погибнет, не сможет противостоять армаде авианосцев и других кораблей. А мы хотим защитить свои инвестиции в вашу страну. Мы не желаем потерять шахты, обогатительные фабрики, прочее. База на некотором удалении от берега не позволяет безнаказанно атаковать флоту, но даёт возможность продолжать контролировать пролив. А против вас… Мы будем согласны на ваше присутствие на обеих базах. Один-два сотрудника. Вы будете видеть, что мы разместили: пехотную дивизию для захвата Тегерана или полк ПВО. Есть ещё один важный момент: эти базы нам нужны только в аренду. Лет на двадцать. Потом всё добро мы будем готовы продать вам.

— Вы прогнозируете конец нефти в нашем районе так быстро?

— Что вы? Конечно, нет! Причины другие. Может быть, я покажусь вам недальновидным пессимистом, но у меня есть уверенность, что всё решится за это время. Или мы — или они. Но если ваша добрая воля — можем записать в договоре право продления на других условиях. Бумага всё стерпит. Мы — только «за».

— Вы что-то знаете? Или планируете?

— Это преждевременный вопрос. Я ещё не услышал от вас ничего, что показало бы вашу позицию.

— А какой смысл нам ссориться с Азербайджаном? Даже не так. Какой вам смысл в нашей игре на вашей стороне? Они гоняют излишек нефти не только через нас, но и через Россию. Вы и на Россию сможете надавить?

— Это не ваш вопрос. Но я отвечу. У России маленькая дырочка. Они свою, сибирскую нефть пропихнуть не могут. Ельцин прыгал от счастья, когда выторговал у меня пропуск газа в Европу. А по нефти разговора не было. Если вы свою трубу прикрутите — Азербайджан станет в разы сговорчивее.

— То есть вы готовы дать нам ядерные, ракетные, морские и авиационные технологии?

— Не совсем так. Не все. Только то, что озвучил. Полный ядерный цикл и противокорабельные тактические ракеты. Радиус действия — 500 километров. По флоту — без ограничений. По авиации — только поставки наших самолётов.

— Этого мало. Нам нужна хорошая ракета среднего радиуса действия. Для Израиля. У них есть. А у нас — нет. И системы ПРО и ПВО. Вы о них ничего не сказали.

— Эти системы дадут вам возможность угрожать

нам и защититься, пусть и частично, от нашего возможного удара. Мы на это пойти не можем.

— Друзья так не говорят. Какой-такой: «возможный удар»?

— Хорошо. Я сделаю вам предложение. Но предупреждаю: цена покажется вам невозможной. Но по-другому не будет.

— …

— Это неслыханно!! На это никто не согласится! Никогда! Эти догмы — основа нашей власти. Видите? Я с вами предельно откровенен. Как аятолла, я такое даже думать не должен, не то что — говорить.

— Тем не менее, вы, как генсек старого СССР, именно руководите страной, а не верой. И поэтому нужно решать. Вы защищаетесь от разлагающего влияния Большого Сатаны. Надели на женщин паранджу — и уменьшили разврат в десять раз, запретили западную музыку и фильмы — ещё в десять раз. У меня так не получится. Нет мусульманских традиций у населения. Более того, ещё нужно убедить людей, что разврат вреден, плох. Процентов девяносто, это минимум, считают его допустимым. Подавляющее большинство подвержено той или иной вражеской программе разложения или уничтожения. Кто-то курит, кто-то пьёт водку, кто-то любит много женщин, кто-то слушает рок и считает, что он приобщился к высшему свету культуры, а не просто засоряет мозги звуковым шумом. И все совершенно искренне уверены в безобидности их пристрастия. А есть ещё гурманы, обжоры, жадины, бывшие кооператоры, которых Горбачёв за пять лет наплодил, бывшие коммунистические функционеры. А что мне делать с моей опорой: военными? Той их частью, которая деградировала за последний коммунистический период? А такие тоже есть! А как быть с воспитанной коммунистами уравниловкой и безответственностью?!! Если провести учет людей, подверженных хотя бы одной вражеской или паразитной программе, то выйдет уже все 99 %. И что мне делать? Расстрелять? Всех объявить неверными, как это делаете вы? Был у нас один руководитель, который как-то раз сказал что-то наподобие: «Других людей у меня нет.» Как я его понимаю! Но мы идём по пути оздоровления. Стараемся. Не вашим путем, но идём. Мы запретили использование англоязычных слов и их музыки, их фильмов. Но у нас проблема и с нашими фильмами. Там тоже сплошь и рядом сигареты, водка и прелюбодеяние. Но я надеюсь на лучшее. И меня не устроит, если вы будете ставить нас на одну планку с англосаксами. Если придираться, то и у вас есть проблемы с идеологией. Прямолинейное следование Корану приводит к тому, что вы труднее принимаете новое полезное и позднее реагируете на новое вредное, типа героина. Всё. Выдохся. Слово за вами.

— Вы поколебали мою решимость. Но и мне очень трудно. Давайте думать.

* * *

Через два дня мы договорились. Обо всём. И о поставках систем ПРО и ПВО, и о ракетах, и о религии. А что мне нужно просить, чтобы быть уверенным в своём союзнике? Если мы для них — неверные, то рано или поздно кто-то может решить внести в головки наведения ракет наши города. На многое подвигнуть клириков не удалось. Но Хаменеи обещал издать фетву, в которой наша страна и весь народ будут признаны чем-то более правильным, дружественным мусульманам. Многие скажут: «Ерунда, нельзя пощупать, стоило ли копья ломать?» А я считаю, что стоило. Если такой религиозный лидер примет решение и будет проповедовать его в зоне своего влияния, то мы очень сильно ослабим сопротивление Кавказа, а он ещё далеко не усмирён и ассимилирован. Если ни один искренний мусульманин не сможет допустить мысли о джихаде против русских, то это будет полпобеды.

Участие иранских солдат в Турции позволило переломить ситуацию и сделать пребывание американцев на турецких базах нетерпимым. Сами мы уже начали выдыхаться.

Не подумайте, что я — наивный дурачок, поверивший словам. Это был частично договор, а частично — спектакль. Мне хорошо вооруженный Иран нужен больше, чем самому Ирану. Если мы победим США, то и с Ираном совладаем. Так или иначе. А если не победим, то какая мне разница: есть у Ирана оружие или нет? Но самое важное: я всё ещё не рассчитывал обмануть историю в части ядерной войны.