Ракетчик

Козлов Константин

— Тут сечь некому, с утра в сельмаг бухло завезли, уже половина деревни в умат, другая к ним скоро присоединится. Так что бывайте.

Сутулый растаял в сумерках. Беглецы для сугрева располовинили поллитру из припасенного предусмотрительным Михалычем ящика водки.

— С началом промыслового сезона, — буркнул Седой и отобрал у Шнорхеля бутылку. — Все, будя. Некогда, не в кабаке.

В лагере взвыла сирена. Разом смолк гул станков.

— Несчастный случай на производстве, — сделал вывод Циркач.

Седой неопределенно хмыкнул, прилаживая на баке мотор.

Глава 12.

СЮРПРИЗЫ.

К вечеру раненому стало хуже. Поднялась температура, и началась лихорадка. Давыдову пришлось осваивать профессию сиделки. Соорудив из тюков с вещевым имуществом нечто вроде ложа и уложив летчика поудобнее,

Давыдов устроился рядом. Попытки найти на борту какое-нибудь чтиво не увенчались успехом. От нечего делать капитан сгреб в кучу всю полетную и навигационную документацию и занялся сортировкой: ненужное — на растопку, нужное — в сторону. Время от времени он поправлял ложе летчика, тот метался в бреду, и обтирал его тело тряпкой, смоченной в холодной воде. Иного средства для борьбы с температурой не было. Чтением служебной макулатуры Давыдов занимался при свете догорающего дневного света. Настоящие белые ночи еще не наступили, но в этот час было довольно светло. Разглядывая инструкции для связи с диспетчерами на маршруте, капитан вдруг обратил внимание на частоту для связи с диспетчером конечного пункта назначения, аэродрома, до которого должен был лететь злосчастный борт. Частота 127, 329 мегагерца была до странного знакомой. Анатолий был готов поручиться, что где-то уже видел эти цифры, и совсем недавно. Перебрав в памяти частоты каналов общего пользования, служб поиска и спасения и даже запрещенные для использования частоты, Давыдов пришел к выводу, что эта частота нигде не использовалась. И все же где-то она ему уже попадалась. Вот только где? Тем временем стемнело, над озером погасли последние отблески зари. Раненый наконец успокоился и заснул. Капитан, положив руку на лоб летчика, решил, что причин для беспокойства нет, температура вроде небольшая, и стал сооружать лежбище себе. От воды тянуло холодом, и он смело распотрошил тюк с зимними летными куртками. Устроившись, Давыдов собрался было спать, но подумал, что даже в таких условиях главное — не опускаться и соблюдать правила гигиены. Несколько минут он боролся с нежеланием подниматься, да и мысль о холодной воде бросала в дрожь. В конце концов победила воля, и Анатолий отправился умываться и чистить зубы. Вода оказалась совсем не такой холодной, как он ожидал. Раздевшись до пояса, капитан вымылся и растерся полотенцем. Завтра, пожалуй, можно отважиться и на кратковременное купание. По озеру полз туман. Из-за верхушек сосен выглянула луна. Налюбовавшись красотами природы, Давыдов загремел ботинками по металлу аппарели и нырнул внутрь фюзеляжа.

Сон не шел. Вроде бы после всего случившегося должен спать как убитый, ан нет. Мучили мысли все об одном и том же. Где спасатели? Почему не ищут? Где мы, черт побери, оказались? За плеском волн он не сразу услышал легкий хруст гальки. Шаги! По берегу кто-то ходит. Давыдов бросился к иллюминатору, но в сгустившихся сумерках никак не мог разобрать, что там происходит. Капитан рванул к грузовому, люку. «Может, нас нашли? Какие-нибудь охотники или рыбаки набрели? Скорей позвать, пока не ушли! Хотя не могут они пройти мимо самолета». На берегу кто-то сопел, словно занятый какой-то тяжелой работой. Из-за скрывших луну облаков стояла кромешная тьма.

— Эй, на берегу, — крикнул Давыдов. В ответ — тишина, кто-то затаился и не отвечал. — Эй, мы здесь, — повторил капитан.

На берегу кто-то был. Анатолий чувствовал его присутствие, как иногда чувствуешь присутствие кого-то в темной комнате, но сейчас этот кто-то молчал. Снова послышались сопение и шуршание гальки. Кто-то напряженно трудился. Потом что-то захрустело. Давыдов напряженно вглядывался во мглу, не решаясь что-либо предпринять. Вдруг в разрыве между облаками показалась луна.

В ее призрачном сиянии поверхность воды высветилась серебристой рябью, поперек озера побежала лунная дорожка. Предметы на берегу приняли отчетливые очертания. Стал виден каждый валун, каждый камешек. И наконец капитан разглядел ночного гостя. Волосы на голове Давыдова зашевелились.

— Ах ты гад, — только и успел выдавить он и метнулся за ракетницей.

Здоровенный медведь выкапывал тела погибших. Давыдов не стал возвращаться к люку. Заряженную ракетницу приготовили заранее — вдруг заявятся спасатели. Анатолий схватил рифленую рукоять и прильнул к выбитому иллюминатору, осторожно высунул в него руку с ракетницей и поймал в прицел косматую фигуру.

— Эй ты, урод!

Заслышав крик, медведь оторвался от своего занятия, встал на задние лапы, сторожко поводя ушами, и засопел, втягивая воздух, — попытался поймать запах того, кто

осмелился ему мешать.

— Получи, — прошептал Давыдов и надавил на спуск. Ракетница дернулась, отдача оказалась достаточно сильной, побольше, чем у обычного пистолета. Вырвавшееся из ствола пламя на секунду ослепило капитана. Огненный сгусток сверкнул в сторону берега и ударил медведя в бок. Косолапый взревел от боли и бросился прочь. Треск ломающегося кустарника постепенно замер вдали.

— Ты чего палишь, люди? Нас нашли? — очнулся Леха.

— Хуже. Медведь. Хотел могилы разрыть.

Летчик тихо присвистнул и приподнялся на локте.

— Дела! Теперь не отвяжется. Надо что-то делать.

— Что тут сделаешь? Из ТТ его не убьешь.

— Может, ветошь на берегу набросать. Вдруг запах машинного масла его отпугнет? Или керосином плеснуть?

— Думаешь, от нас мало керосином воняет? Лежи, утром что-нибудь придумаем.

До утра Давыдов просидел, сжимая в одной руке ТТ, а в другой — ракетницу. К утру он чувствовал себя как выжатый лимон. Едва рассвело, Анатолий умылся, побрился и пошел на берег. Натаскал дров, зажег костер и разбудил Алексея. Завтракать решили на берегу. Угрюмо жевали, косясь в сторону братской могилы. Потом Леха отправился на место сражения. На камнях застыло несколько капель медвежьей крови, из-под груды валунов синел рукав летной куртки.

— Ты из ракетницы в него пальнул, что ли?

— Угу.

— Попал, значит, видел?

— Видел.

— Надо что-то делать. Не можем же мы круглые сутки бояться — вдруг придет.

— Ты иди с радио развлекись, а я что-нибудь придумаю. Наклевывается одна идея.

Давыдов допил чай и исчез в глубине фюзеляжа. Взгляд остановился на одном из металлических пеналов. «Как раз в рост человека, — прикинул капитан. — И ширина подходящая».

Придерживая раненую руку, в самолет поднялся летчик.

— А здорово ты придумал — в него стрелять, я бы вверх засандалил. А ты в него! Может, он теперь бояться будет?

— Геологи на Севере так белых мишек гоняют, а те понаглее будут. Этот, правда, тоже здоровый. Леш, я думаю, надо ребят в эти ящики положить. В них что?

— Не знаю, но они легкие. Когда грузились, их очень шустро таскали, не напрягаясь. Да какая разница, что в них? Вываливай к чертям, что бы ни было. Будем еще разбираться. Ну ладно, я пошел радистку Кэт изображать.

Капитан начал осматривать ящики. Простучал. Судя по звуку — жесть. У каждого на одном из торцов — круглое отверстие, закрытое аккуратно пригнанной крышкой. С противоположной стороны какие-то опоры, лапы, как у треноги буссоли, регулировочные винты, две стеклянные трубочки с пузырьками воздуха и подкрашенной жидкостью, как на станине теодолита. По всей видимости, при использовании ящик ставился строго вертикально. Давыдов приподнял один ящик — не тяжело. На крышке какие-то буквы. Маркировка капитану ничего не говорила. Створка держалась на защелках и откидывалась целиком. А, была не была! Анатолий сорвал печать и открыл крышку. В нос шибанул запах гари. Внутри россыпью были навалены части какой-то аппаратуры, радиоплаты, обломки дюраля. Внутренности ящика потемнели от копоти. Такое впечатление, будто внутри что-то горело. Во всю длину ящика какие-то полозья. «Мусор они в нем жгли, что ли? Только зачем понадобилось обратно крышку прилаживать? Крышка явно новая, изнутри пенопласт сверкает». Сбоку у ящика было отделение, в котором капитан нашел большую батарею с окислившимися позеленевшими контактами. Вытряхнув на пол весь этот хлам, Давыдов выволок ящик наружу. Кряхтя, перетащил его с аппарели на берег. Вернулся за вторым. С виду он ничем не отличался от первого, но был куда тяжелее. Капитан решил вытряхнуть содержимое пенала прямо в самолете — вдруг что полезное окажется? Крышка открывалась туго, пенопластовые прокладки противно скрипели. «Ну прям с завода», — подумал Давыдов, заглядывая внутрь. Запас сюрпризов не иссяк. Внутри пенала покоилась ракета.

Глава 13.

СЛЕДСТВИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ.

Капитан Воробьев сразу понял, что штурмовать «Прогресс» в лоб — дело бесполезное. Скорее всего окажется, что все бумаги там в порядке, режим соблюдается строго, предписания — до буквы, инструкции — до запятой. И Дмитрий Ильич взялся за расследование с другого конца. Для начала он решил, что пока самолет и груз не объявятся, надо считать комплекс пропавшим. А раз комплекс исчез, то он мог исчезнуть и до полета непосредственно с завода. Нужно выяснить способ, с помощью которого злоумышленники могли провернуть подобное мероприятие. Вывезти комплекс с завода можно только официальным путем. Что ж, с этого и начнем.