Раи?дер
Шрифт:
Доминик отмахнулся от моих опасений.
— Ты все еще самая горячая тридцатилетняя, из тех, кого я знаю.
Никому не разрешалось называть мой настоящий возраст.
Мои губы изогнулись.
— Спасибо, что заставляешь меня чувствовать себя намного лучше.
— Он прав, — усмехнулась Брона. — У тебя потрясающее тело, и у тебя все еще дерзкие сиськи.
Взгляд Доминика метнулся к моей груди, и это заставило меня рассмеяться.
— Он такой предсказуемый, — обратилась я к Броне.
Моя
— Я сижу прямо здесь, — нахмурилась она.
Доминик почесал шею.
— Это ты заговорила о ее сиськах, а не я.
Брона покачала головой, ухмыляясь.
— Как я посмела?
Я улыбнулась и встала, услышав снаружи сигнал клаксона.
— Это за мной, — сказала я, поднимая свою сумку и перекидывая ремень через плечо, прежде чем обратиться к сестре. — В четыре часа. Не забудь. Я не хочу ехать на автобусе.
Брона отсалютовала мне.
— Я приеду.
Я обняла ее и ткнула Доминика в бок, прежде чем покинуть их дом. Подойдя к машине, я улыбнулась, когда в поле зрения появился Эш. Я осторожно открыла пассажирскую дверь и скользнула на сиденье. Пристегнувшись, я обратила внимание на Эша и улыбнулась:
— Привет, неудачник.
Он притворился обиженным, и выражение его лица заставило меня громко рассмеяться.
— Как прошел твой перерыв? — спросил он, отъезжая от тротуара.
Я зевнула.
— Недостаточно долго, я могла бы проспать целый год.
— Я тоже, — согласился Эш, выглядя таким же уставшим, как и я. — Скорее всего в будущем я буду просто заходить в буфет больницы на обеде, находиться дома слишком заманчиво, потому что там моя кровать.
Я усмехнулась.
— Согласна, в следующий раз можем остаться на месте и поболтать в кафе.
— Звучит как план, подруга.
Мы разговорились, и не успела я опомниться, как мы прибыли в больницу и уже через полчаса вернулись в родильное отделение.
***
— Что ты делаешь?
Я посмотрела на Эша, когда он заговорил. Он положил локти на стол медсестринского поста, за которым я сидела, его светлые волосы падали на небесно-голубые глаза.
Я указала на стопку бумаг рядом с собой.
— Подписываю выписки, бланки приема и заполняю список поставок, которые нужно заполнить к концу дня. Уже почти четыре, я хочу сделать все до того, как пойду домой.
Эш ухватился за стойку, затем подтянулся, сел на нее и посмотрел на меня сверху вниз. Я покачала головой, глядя на него.
— Салли вытрет тобой пол, если увидит, что ты там сидишь, — прокомментировала я это. — Сегодня у нее смена, она пришла после обеда.
Эш ухмыльнулся.
— Да ладно, Салли любит меня.
Мои губы изогнулись.
— Это потому, что ты
— Я флиртую со всеми, — поправил он.
Я усмехнулась.
— Ты кокетливая шлюшка.
Эш не отрицал обвинений, вместо этого он принял их.
— Мужчина должен делать то, что должен делать мужчина.
Я добродушно покачала головой, снова уставившись на форму, которую заполняла, но мои мысли снова переключились на Райдера, и это заставило меня вздохнуть.
— Эй, — пробормотал Эш. — Ты в порядке?
Я взглянула на него и кивнула.
— Хм? О да, я в порядке.
Он невозмутимо произнес:
— На этот раз хочешь попробовать рассказать мне правду?
Его осведомленность обо мне заставила меня улыбнуться, когда я снова посмотрела на форму, которую заполняла.
— Ты не захочешь слушать от меня глупую драму, Эш, — заверила я его.
Я подняла глаза как раз в тот момент, когда он поднял бровь и ответил:
— Я бы не спрашивал, если бы не хотел знать.
На секунду я задумалась об этом, а потом сказала:
— Я… Я поссорилась с Райдером прошлым вечером.
Он поморщился.
— Опять?
Эш единственный человек в мире, с которым я разговариваю о Райдере, потому что он не входит в мой семейный круг. Он не пойдет и не расскажет братьям или девочкам о моих тревогах, он хранит их между нами, и мне это очень нравится. Это своего рода терапия — иметь возможность излить душу кому-то и не беспокоиться, что он расскажет об этом Райдеру или одному из его братьев.
Я кивнула.
— То был плохой день. Он был так безразличен к тому, что я чувствую к ребенку Броны. Он назвал меня завистливой и сказал, что я сама виновата, что не забеременела, потому что у нас нет секса.
Я пропустила грубые слова, которые говорил Райдер, потому что Эшу не нужно знать, как тот разговаривал со мной.
— Какой гребаный придурок, — проворчал мой друг, чертовски удивив меня.
Я вытаращила на него глаза, и он беззастенчиво пожал плечами.
— Я не сожалею, — заявил он. — Твой жених становится все большим мудаком каждый раз, когда ты рассказываешь мне о нем. Неужели он не понимает, как ему повезло с тобой?
Я почувствовала, как вспыхнули мои щеки.
— Не думаю, что за меня стоит беспокоиться, Эш.
— Ты чертовски хороша, — возразил он. — Не позволяй ему заставлять чувствовать себя менее совершенной, ты именно такая и даже больше.
Мне стало стыдно.
— Остановись, Эш, — прошептала я, чтобы не было слышно дрожь в моем голосе. — Ты всегда ставишь меня в неловкое положение, когда так говоришь обо мне.
Он усмехнулся.
— Я знаю, но надеюсь, что чем больше я буду говорить о том, какая ты потрясающая, тем скорее ты поймешь, что это правда.