Радужные Мосты
Шрифт:
В нос ударил знакомый сладковатый запах разложения. Сейчас, во влажной прохладе утреннего воздуха, он доносился еле заметным дополнением к сотне иных запахов. Но что будет, когда солнце достигнет зенита и жара станет почти нестерпимой?
Это не был лагерь каких бы то ни было путешественников. Определенно, когда-то здесь располагался укрепленный форт, обнесенный, как ни странно, каменной стеной. Разумеется, теперь древняя кладка растрескалась и рассыпалась, превратившись в жалкое нагромождение
— Что это? — шепотом спросил Вивьен, высовываясь из-за большой, поросшей осокой кочки.
— Кладбище, — не раздумывая, ответила Мили.
На самом деле вопрос алхимика был почти риторическим. Воин и сам видел, чем стали древние развалины. Между камней, покрытых каким-то белым налетом, чудовищным отталкивающим изобилием валялись останки. Здесь были и кости, и куски разлагающейся плоти, и фрагменты амуниции. Среди множества черепов виднелись, как человеческие, так и животные. По крайней мере, Вивьен отчетливо определил несколько конских.
Над всем этим ужасом висел тяжелый гул. Целые тучи огромных жирных мух роились над этой свалкой. А ничем иным увиденное алхимик назвать не мог. Разум отказывался поверить в реальность происходящего. Не должно было существовать столь страшного места. Да, поля сражений зачастую выглядели так, что отнимали разум даже у бывалых воинов. Но здесь… Чья-то воля нашла развалинам новое применение, сделав из, некогда, без сомнения надежного оплота, подобие братской могилы.
— Смотри, — прошептала Мили.
Из-за одного из облепленного мухами камня вышла уже знакомая собакоподобная бестия. Остановилась, осмотрелась, гулко рыкнула на копошащихся крылатых созданий. Те словно и не заметили ничего.
— Там внутри тоже кто-то ходит, — почти одними губами сказал Вивьен.
Мили нахмурилась.
— Ну, там, в самих развалинах, — пояснил алхимик. — За стенами из останков, — добавил он, помедлив.
Действительно, былое оборонительное кольцо уступило место завалам дурно пахнущей спрессованной плоти, поднявшейся над землей на высоту выше человеческого роста.
— Сколько же здесь тел? — взгляд чародейки метался по контурам ужасающих стен. — Сколько лет это накапливалось?!
— Вот тебе и легенды, — Вивьен глубоко дышал, сдерживая приступ тошноты. Отсутствие за последние дни нормального питания теперь сказывалось как нельзя благотворно. Желудок просто не мог ничего из себя исторгнуть. Но, несмотря на это, в животе невыносимо крутило.
— Они сторожат. Смотри, дозором ходят, — Мили кивнула в сторону.
— Умные, твари, — скривился Вивьен, наблюдая за появлением второго чудовища.
Существа действовали на удивление слаженно. Они не бесцельно бродили вокруг нагромождений склизких останков, а пристально всматривались в края чаши, ловили каждый звук, принюхивались к тяжелому застоялому
Вивьен хорошо помнил, как точно такая тварь обнаружила их на тропе.
— Они нас чувствуют? — спросил он Мили.
— Похоже, что нет. Я вообще не понимаю, как оттуда можно учуять или услышать хоть что-то.
— Что-то мне подсказывает, что они это могут.
Чудовища сблизились, издали несколько отрывистых звуков, больше всего походивших на скулеж, и разошлись. Вскоре они скрылись за развалинами.
Однако не успели путники прийти в себя от всего увиденного, как мерный гул разорвал пронзительный надрывный крик. Мили от неожиданности вздрогнула. Крик звучал из самого сердца развалин.
— Мертвые так не кричат, — пробубнил себе под нос алхимик и ощутил, как начинают мелко дрожать руки. Неужели живой человек? Там, среди гниющей плоти, среди заразы и удушающего смрада… Может ли такое быть?
Он взглянул на чародейку. Та словно не дышала. Огромные глаза отрешенным взором устремлены в сторону развалин, руки вцепились в траву, медленно вырывая ее с корнем.
Крик повторился. У Вивьена отпали последние сомнения. Мертвый не может испытывать страха. А в этом голосе звучал неприкрытый, несдерживаемый ужас. Впору было усомниться в рассудке несчастного.
— Погань! — прошипела Мили. Костяшки ее пальцев побелели, в глазах разгорался боевой азарт.
— Что здесь происходит? — Вивьен уже понял, что чародейка что-то для себя уяснила, и теперь желал знать — что именно.
— У тебя будет время, чтобы уйти. Не очень много, но тебе хватит. Потом здесь все сгорит.
У алхимика перехватило дыхание.
— Что? — только и смог спросить он.
— Там живой! — резко ответила девушка. — Ты понимаешь? Живой! Мне все равно не спастись. Я останусь, попытаюсь ему помочь. Или, — она запнулась, — отомстить, выжечь этот гнойник.
Алхимик всматривался в лицо Мили — напряженное до предела, сосредоточенное. Чародейка приняла решение и не собиралась его менять. Нельзя все время убегать. Это ломает не хуже страха или боли.
— Тогда идем, пока еще не поздно, — сказал Вивьен и встал во весь рост. Он не собирался спорить, не собирался что-то доказывать. Он даже расспрашивать больше не хотел. Жажда знаний была утолена сверх всякой меры.
— Глупец! — Мили вскочила и бросилась за алхимиком, который уже бодро шагал к развалинам. — Ты что себе думаешь? — набросилась она на него, — я стану спасать тебя, следить за тобой, оберегать от мертвяков?! Может быть, еще и сопли подтирать? Прошу, уйди…
— Хочешь, чтобы нас услышали уже на подходах? — алхимик говорил совершенно спокойно. — Много сил? Тогда продолжай кричать. Ты знаешь, что я не уйду. Только не теперь. Лучше бы убрала эту вонь.
Действительно, стоило путникам выбраться из нехитрого укрытия, как в нос ударили тяжелые миазмы множества разлагающихся тел. И это уже в паре десятков шагов от ужасной стены.