Радуга
Шрифт:
— Когда мы выезжаем? — лицо Кэма было непроницаемым.
— Ты останешься с Дафной.
— Нет, кэп, — ответил Кэм, — вам может понадобиться моя помощь.
Квинн не стал спорить, а просто кивнул головой. Переубедить Кэма не удастся. Квинн понял это по его решительному тону. Да и действительно Кэм может помочь им. Квинн не представлял, чего можно ожидать от единокровной сестры Мередит, и, может быть, присутствие Кэма убедит ее в их добрых намерениях. Думать о том, что детектив мог ошибиться, Квинну не хотелось.
— Мы выезжаем завтра на рассвете, — сказал Квинн. — Сегодня днем у меня есть кое-какие дела — передать Софи письма, купить лошадей. Еще зайти в банк — нам могут по надобиться наличные.
Кэм вопросительно поднял бровь.
— Мы не можем появляться под нашим именем. Если Иване согласится продать ее, сделку можно будет оплатить наличными. Слава Богу, что у меня здесь есть десять тысяч и не надо телеграфировать Бретту.
— И вы все снимете? — изумился Кэм. Квинн кивнул.
— Это же целый мешок.
— Конечно, — согласился Квинн. — Но хозяин может дорого запросить, а если нас постигнет неудача, то деньги нам пригодятся, чтобы скрыться.
— Куда? — Кэм знал, что Квинн избегает появляться в Канаде, потому что у него были там какие-то проблемы, но Кэм не знал какие.
— На Запад. В Сан-Франциско. Я давно об этом думаю. Даже если с сестрой Мередит все будет удачно, мы все равно собираемся через несколько месяцев туда уехать. Я не хочу, чтобы она рисковала. Мне бы хотелось, чтобы вы с Дафной тоже поехали с нами.
Кэм был потрясен. Подпольная железная дорога стала частью его жизни. Каждый человек, которому он помогал, будь то мужчина или женщина, каждый раб, которому он помог обрести свободу, помогал и ему самому почувствовать свою нужность, обрести достоинство.
— А “Лаки Леди”…
Квинн обернулся к Кэму, его лицо было мрачным.
— Давно ходят всякие слухи о пароходе. Я чувствую, что здесь, похоже, уже сделали все, что могли.
— Но Дорога…
— Мы можем по-прежнему помогать рабам, которые пробираются на Запад. Обеспечивать работой прибывших, высылать деньги сюда. Я ничего не знаю о животноводстве и сельском хозяйстве, но зато хорошо разбираюсь в азартных играх и развлечениях. Я хочу построить в Сан-Франциско отель. Будущее этой страны на Западе. И ни проклятые охотники за рабами, ни акт о беглых рабах не имеют там силы.
— Но закон везде один,
— Вероятно, но из того, что я слышал, можно понять, что калифорнийцы крайне независимы и не переносят рабства. А кто зайдет так далеко, что отдаст в руки правосудия человека, обвиняемого в нарушении закона, который все ненавидят?
— Двух человек, — поправил Кэм, и Квинн понял, что Кэм решил ехать с ним.
— Двух мужчин и двух женщин, — еще раз исправил Квинн.
— А если война, кэп? Квинн нахмурился.
— Надеюсь, Калифорния не пострадает. Она слишком далеко.
— А
— Черт меня возьми, если я знаю. Мне нужен мир. Господи, мне так нужен мир! — неровным от охвативших его чувств голосом произнес Квинн.
— Капитану “Лаки Леди”? — спросил Кэм, в голосе его звучали и сомнение и удивление. Он еще не знал капитана с этой стороны. Долгое время он считал, что Квинну Девро нравятся игры, в которые он играл, но, похоже, что, как и для него, Кэма, они были лишь разрядкой, белым бинтом на ранах, которые еще не совсем затянулись.
— Особенно капитану “Лаки Леди”, — холодно ответил Квинн.
Они остановились у входа в салон Софи, и Квинн колебался, — Мне надо поговорить с ней. Ты пойдешь со мной?
Кэм изучающе смотрел на него.
— А где мисс Мередит?
— По-прежнему на “Звезде Огайо”. Пароход пришел вчера ночью, и я решил, что ей там будет удобнее, чем в отеле, — он не стал добавлять, что это будет и более респектабельно, но знал, что так оно и есть. Мередит часто путешествовала на пароходах, и никто не видел в этом ничего дурного. Но оставаться одной в отеле — это было уже нечто совсем другое. А сейчас было важно соблюсти условности.
Утром капитан “Звезды Огайо” решит, что она просто пересаживается на один из пароходов, которые идут по Миссисипи. Квинн уже распорядился, чтобы забрали и перевезли ее багаж. Он надеялся, что через неделю она уже будет на “Лаки Леди” и никто ничего не узнает о том, где она провела эти дни.
Квинн заметил легкий интерес на лице Кэма и понял, к чему он задал свой вопрос.
— Я здесь не поэтому.
— Тогда я подожду, — улыбнулся Кэм.
Квинн кисло на него посмотрел, и они поднялись по ступенькам; Кэм, изображая покорность, шел на несколько шагов сзади.
Квинн спросил, примет ли его Софи, и почти сразу же его проводили в ее кабинет.
— Квинн, — радостно сказала Софи, — ты выглядишь гораздо лучше, чем в последний раз. Твои глаза.
— Мертвый оказался не таким уж и мертвым, — загадочно сказал Квинн и натурально улыбнулся.
Софи вспомнила пьяный загул Квинна две недели назад. Когда она пыталась уложить его в постель, он твердил: “убийца”. Еще он говорил о какой-то леди, но по имени ее не называл. Квинн Девро хранил свои секреты, даже когда был пьян.
— Я очень рада, — сказала Софи.
— Мне нужна твоя помощь.
— К вашим услугам, — ответила она.
— Мы с Кэмом едем в Кентукки за рабыней. Долго рассказывать почему, но там нас может подстерегать неудача. Я бы хотел оставить у тебя кое-какие письма Джамисону. Одно письмо подтверждает его непричастность к делам Подпольной железной дороги и передает ему право владения “Лаки Леди”. Другое письмо он отвезет вместе с посылкой брату.
Софи кивнула. Она давно научилась не спрашивать у Квинна объяснений.