Радуга
Шрифт:
— Если Кэм умрет…
— Доктор Смит сделает все, чтобы он не умер. Он воспринимает смерть, как личное оскорбление.
— А почему вы…
Этот вопрос Мередит хотела задать с тех пор, как они с Лизой появились у порога этого дома. Мередит была потрясена тем, как хорошо их встретили. Как только они с Лизой прошли вниз по лестнице в подвал, тут же были отданы приказы и тут же они были выполнены. Было ясно, что незваные гости здесь не в новинку.
Софи пожала плечами. Было ясно, что она не собирается
Мередит поняла, что не имеет права ни о чем спрашивать, ни на чем настаивать. Так что она задала другой вопрос.
— Есть ли какие-нибудь новости?
— Охотники за сокровищами и люди шерифа перевернули вверх дном весь город. Они перекрыли все дороги и обыскивают каждый пароход. Они и сюда приходили, но бутылочка хорошего виски облегчила их работу.
Мередит посмотрела на Софи широко раскрытыми глазами.
— Что с Лизой?
— Так далеко они не ходили. К тому же Лиза теперь рыжая, — сказала Софи весело. — По тем описаниям, что они мне показали, никто бы не опознал ее.
— А “Лаки Леди”?
— Получила повреждения, но их легко можно ликвидировать, — сообщила Софи. Еще она добавила, что после тщательного обыска пароходу разрешено идти в Новый Орлеан на ремонт. Джамисон убедил полицию, что ничего не знал о незаконной деятельности капитана.
— А мы для вас не опасны? — спросила Мередиту Софи. Та пожала плечами.
— Никто не найдет потайную комнату. А как у нас дела, есть ли какой успех с нашим упрямым капитаном?
— Я ему не нужна, — отрывисто бросила Мередит.
— Нет, я думаю, нужна. Дайте ему время, — мягко посоветовала Софи и тут же повернулась, чтобы уйти, сделав это весьма поспешно, чтобы Мередит не успела заметить сомнение, стоявшее в ее глазах.
Но казалось, что время не помогало. Несколько дней Кэм метался между жизнью и смертью. Мередит с Лизой ухаживали за ним, когда не было врача. Мередит знала, что Квинн не позволил врачу лечить его раны, и она настояла что сама это сделает. Он безразлично согласился и даже ни разу не поморщился, когда Мередит промывала ему спиртом раны на шее и груди. Его глаза были ясными и холодными, а рот застыл в высокомерной полуулыбке, которую Мередит когда-то видела на его лице постоянно. Она научилась не доверять этой улыбке.
Он вел себя так, словно жил в другом мире, а на обитателей этого мира смотрел с пренебрежительным любопытством. Только однажды, резко обернувшись, Мередит увидела в его глазах боль, но он тут же спрятал ее где-то в глубине души.
Он казался спокойным и тихо сидел, подобрав ноги, в углу комнаты. Но Мередит, зная его прошлое, понимала, каким адом для него может быть сидение в тесной комнате. Только благодаря тому, что он хорошо умел держать себя в руках, он не ходил из угла в угол, как зверь по клетке.
Тем
Мередит все думала над тем, как разбить стены, которые он так старательно возвел вокруг себя. Трубить во все трубы, думала она мрачно, было далеко не лучшим решением. И она разработала целую тактику ведения боевых действий — с отступлениями, прорывами, нападениями с флангов.
Маневр отступления начался, когда она сделала вид, что принимает его решение.
— Я возвращаюсь, — объявила она однажды утром.
— Куда? — сузил глаза Квинн.
— В Виксбург. Я буду по-прежнему работать с Подпольной железной дорогой.
— Иди к черту.
Она пожала плечами.
— Ты же сказал, что хочешь жить один. Если ты будешь жить своей жизнью, тогда и я буду жить своей. Я даже могу выйти замуж за Гила. Никто не заподозрит его жену.
— А как же Лиза? — напряженно спросил Квинн.
— Ах, я поеду с тобой в Канаду и позабочусь, чтобы у нее было достаточно денег, чтобы хорошо устроиться. А потом я поеду домой.
— Черта с два ты поедешь. Наступило время для атаки с фланга.
— Ты уже говорил, — спокойно заметила она, — что тебе надо делать то, что ты должен. Так ведь и мне тоже. Я никогда бы не согласилась поехать с тобой на Запад. Я нужна людям.
“Ты нужна мне” — эти слова он так и не произнес вслух. Он стоял, прислонившись к стене, убрав руки за спину. Его пальцы впились в доски — он изо всех сил сдерживал опасные слова, готовые вылететь, как лава извергающегося вулкана.
— Теперь это очень опасно, — сказал он напряженно-спокойным голосом.
— Почему? Меня никто не видел. Они видели только черного слугу. Никто не сможет связать меня с побегом Лизы, никто ведь не знает, что она моя сестра, а Мерриуэзеры скажут, что все это время я была с ними или ездила к своим друзьям.
Черт возьми, она была права. Они чертовски хорошо ее защищали. Слишком хорошо, подумал он. Ему была невыносима мысль, что она вернется к прежней опасной жизни. До сих пор ей везло. Но он-то знал, что удача ей может изменить. Ему пришлось обратиться к Кэму за поддержкой.
Он показал глазами на беспокойно мечущегося на постели Кэма.
— Разве этого не достаточно?
— Ничего недостаточно, если чего-то хочешь… Очень хочешь.
— Ты не знаешь, о чем говоришь, — грубо и зло сказал Квинн.
— Тогда скажи мне, — сказала она агрессивно, — скажи-ка, почему ты так боишься жить.
— Хорош, — гневно ответил он. — Хочешь услышать — я тебе скажу. Ты спрашивала про Терренса. Я расскажу тебе о нем. Это был мой самый лучший друг. Он никогда не сдавался. Никогда. Он был уверен, что однажды мы убежим. И меня уверил в этом.