Радость победы
Шрифт:
— И что отвечает ему редакция?
— Что у меня отпуск.
Стиви заглянула ему через плечо:
— Они не сообщают, что ты уволен. Это означает, что они хотят вернуть тебя. Может, позвонишь в редакцию?
— Ни за что. — Джадд сложил газету и отбросил ее в сторону. — Пусть Рэмси как следует испугается.
На следующее утро, когда Стиви возилась с клумбой, прибыл почтальон и вручил ей письмо. Письмо было адресовано Джадду. Вытерев грязные руки о шорты, она пошла в дом и заглянула в столовую:
— Извини, что беспокою, но только что принесли
Уже не в первый раз Стиви отметила, что Джадд печатает всего двумя пальцами. Он закончил предложение, затем вытащил из машинки лист и напечатанной стороной вниз положил его на стол. Он никогда не говорил Стиви ни о сюжете своей книги, ни о героях и вообще отказывался обсуждать любые темы, с ней связанные. Джадд не позволял Стиви читать написанное и даже запрещал собирать с пола скомканные страницы.
Джадд взглянул на письмо и пробормотал:
— Рэмси…
Быстро прочитав содержимое, он скомкал письмо и швырнул его на пол, уже порядком замусоренный такими же бумажными шариками.
— Ну что, — нетерпеливо спросила Стиви. — Рэмси уже испугался?
— И еще как. Но пока не настолько, чтобы умолять меня вернуться.
— А он должен тебя умолять?
— Естественно. Я хочу, чтобы он ползал на брюхе и рыдал.
Стиви засмеялась:
— Ты все еще не готов к возвращению?
— Вот к чему я действительно давно готов, так это к ланчу.
Джадд встал и подошел к Стиви. Он притянул ее к себе и обеими руками ущипнул за упругую попку, а затем поцеловал в губы.
— Неси еду, женщина.
Стиви выскользнула из его рук и дерзко спросила:
— А не то что?
Его глаза опасно вспыхнули.
— А не то я покажу тебе, к чему я еще готов прямо сейчас.
Стиви понеслась в кухню.
Глава 9
— Ты что-то подозрительно тихая сегодня. Что-нибудь случилось?
Стиви, смотревшая в пространство, очнулась от задумчивости и перевела взгляд на Джадда.
— А? Нет, ничего. Извини, я сегодня не самый лучший собеседник.
— У тебя ведь ничего не болит?
Она покачала головой:
— Нет. Наверное, просто устала.
— Неудивительно. Сегодня на корте ты меня, можно сказать, размазала.
Стиви слабо улыбнулась:
— Ты меня тоже неплохо погонял.
Джадд пристально вгляделся в ее лицо. Вертя в руках ложку, он мягко спросил:
— Это ведь не просто усталость, так, Стиви?
— Может быть. Не знаю. Мысли одолевают.
— Это оттого, что мы встретили ту пару?
Стиви быстро взглянула на него. Пытаясь скрыть смятение, она повторила:
— Ту пару?
— Да. Молодую пару с ребенком. Мы видели их сегодня в супермаркете.
Стиви отвела глаза, что только подтвердило догадку Джадда.
— До этого все было отлично. Ты побила меня в трех сетах, но я проиграл достойно. Мы бросали в тележку продукты, смеялись и сражались за последний кусочек шоколадного батончика. А затем ты заметила их. Молодая красивая пара. Они катили свою тележку по проходу и ворковали
— Я не знала, что помимо обязанностей повара на меня возложены еще и обязанности придворного шута, — едко произнесла Стиви. — Тебе стоило указать на это особо, когда мы договаривались.
Джадд уронил ложку на стол и поднял ладони вверх, словно сдаваясь:
— Спокойно, спокойно. Я же о тебе беспокоюсь.
— Не стоит.
— Поздно. Я уже беспокоюсь.
Стиви всмотрелась в его лицо. Похоже, он и в самом деле беспокоится о ней. Ей очень хотелось верить в то, что это действительно так. Усмехнувшись, она с некоторой горечью сказала:
— Кажется, ты считаешь меня дурочкой.
— Ну, правду сказать, от этого живого воплощения счастливой и гармоничной семейной жизни у меня тоже сердце дрогнуло.
— Ну да, конечно, — не поверила Стиви.
— Правда. Я не всегда был мрачным циничным негодяем, знаешь ли. Хозяева этого дома, мои бабушка с дедушкой, вложили в моего отца кое-какие семейные ценности. А он и мама, в свою очередь, сумели передать кое-что мне.
— Что с ними случилось?
— Удары яростной судьбы разбили лодку их любви о скалистый берег.
— Надеюсь, ты не пишешь такое в своей книге. Это ужасно.
Джадд слегка улыбнулся:
— Ну, может, не такими словами, но суть примерно в этом.
Стиви набрала воздуху и выдохнула:
— Ну, хорошо. Если мы решили быть честными и открытыми, то я признаюсь: эта трогательная сценка на меня подействовала. Я им позавидовала.
— Позавидовала? — непонимающе переспросил Джадд. — Как ты можешь завидовать этим провинциалам? Ты объехала весь мир, ты знакома с несколькими августейшими особами, ты заработала чертову кучу призовых денег, не считая тех, что получила за рекламу. Целой комнаты не хватит, чтобы вместить все твои кубки и награды. Чего еще?
— И мне некому доверить свои проблемы. И я не могу прижаться к кубку, когда мне холодно. И я не могу с ним, к примеру, всласть поругаться.
— Знаешь, что это такое, по-моему? Это типичное нытье.
— Это именно оно и есть, — отрезала Стиви.
Помолчав пару секунд, Джадд спросил:
— Ты что, жалеешь, что именно так выстроила свою жизнь?
— Да. Нет. Я не знаю, Джадд. Просто… — Она замялась. Трудно было выразить все свои путаные, неясные мысли, перевести их в слова. — Последние три года мне не хватало победы всего в одном турнире, чтобы получить Большой шлем. Я решила, что когда выиграю его, то уйду из спорта. Мне бы в любом случае пришлось это сделать через год-другой из-за возраста, но я давно пообещала себе, что, когда у меня будет Большой шлем, я тут же оставлю профессиональный теннис. Я бы ушла красиво, на пике славы, сделав более чем достойную карьеру в большом спорте. — Она задумалась. — Больше я ни о чем не задумывалась. Но вот будущее, можно сказать, наступило. И оно такое безрадостное. Такое пустое. В нем нет ничего. И никого.