Радиоактивные люди
Шрифт:
Глава 1. Инкубатор для монстра.
– Умер мужик и попал к Богу. А то ему: тек мол и так, умер ты напрасно, моя вина, проси чего хочешь.
– Ну у мужика глаза загорелись, и давай он перечислять: хочу попасть в другой мир, что бы и память с навыками все мои остались, и хочу что бы это был крутой мир, что бы я кучу фильмов по нему смотрел, и книг читал, хочу все про этот мир знать…
Бог слушает все это и только головой кивает.
– И хочу быть там самым главным героем.
– Ладно. – соглашается Бог.
Свете
Тут выезжает кукла на трёхколёсном велосипеде, и говорит: «Добро пожаловать в игру.»
–Ха-ха-ха.
– Я не поняла. – тихо прогудела "Осьминожка"!.
– Он попал в «Пилу», понимаешь? Фильм.
– Что за фильм?
– Ну слушай…
И вот я с трудом, через дыхательную маску пересказываю своей соседке ужастик.
Моя история похожа на этот самый анекдот: Очнулся в новом мире в молодом теле, получил способность… Но не успел обрадоваться, как какой-то небритый мужик с ногтями бомжихи меня вырубил. И вот он я – плаваю в огромной колбе в вонючей жиже которая процентов на двадцать состоит из моей же собственной мочи.
А может это все галлюцинации? Я имею ввиду про попадание в другой мир и все такое… Когда тебе вкалывают столько дряни сколько мне, сознание расплывается.
– Хи-хи-хи! – рассмеялась "Осьминожка".
Ну кто же смеется над шуткой после того как ее смысл объясняли пол часа? Только она на это способна. Или все дело в новых наркотиках что ей дают? Какая разница, в нашем положении учишься не обращать внимания на такие мелочи.
Моя соседка V-20 – чудесное создание с осьминожьими щупальцами вместо волос и синей кожей. Синей кожей!
В подростковом возрасте интернета у меня еще не было, имелась только парочка дисков, на одном из которых была трилогия «Люди Икс», с очаровательной Ребеккой Ромейн. Не трудно догадаться какие именно сцены я засматривал до дыр. Господи, почему именно это всплыло в моей голове? Я даже имени своего не помню!..
Кроме своей внешности, Осьминожка почти ничем не отличалась от обычных людей. Таких как она называют эпсилон-мутантами. Я – дельта-мутант. Это значит, что внешность у меня обычная, но способности тоже никчемные.
Я могу выпускать из своего тела темную дымку, останавливающую все вокруг. Но эта «заморозка» действует только в радиусе одного метра и только пока я задерживаю дыхание.
Вернее так было.
***
Нас делят на именных и номерных. Мой номер V-21, пятая лаборатория, двадцать первый образец. Если мутант достаточно полезен, а главное послушен, его освобождают и дают имя. В основном такие мутанты занимаются отловом других мутантов и прочей грязной работой. Но эта сука – "Фрост" – не верю что она была в колбе.
Мразота морщится и кладет ладонь мне на лоб. Чувствую легкое дуновение у себя в мозгу. Она наведывается сюда каждые полгода –
– Гнев. Страх. Отчаяние.
Учитывая что с нами тут вытворяют, не удивительно, что она не лезет глубже эмоций. А от такого поверхностного считывания я научился защищаться давно.
– Гнев. Страх. Отчаяние. – сверилась сучка со своими прошлыми пометками. Все правильно, стабильность – она успокаивает. Нет смысла копать дальше.
***
Меня поволокли обратно в мою банку.
В колбе почти невозможно двигаться и мышцы атрофируются. Говорить тоже очень сложно, из-за долгого молчания мозги деградируют, и, в конце концов мутант начинает тупо смотреть в одну точку. Только я продолжаю болтать, и только "Осьминожка" продолжает меня слушать.
– Однажды Эйнштейна спросили почему от такой умный.
– Он ответил, что, когда в детстве не делал домашнее задание, мама запирала его в комнате, пока он не поумнеет. Но однажды ее сбила машина.
– И когда комнату Эйнштейна открыли спустя четырнадцать лет он уже был таким.
– Правда? – наивно спросила Осьминожка.
– Нет конечно, я это сейчас придумал.
– Хи-хи-хи.
Она всегда смеется над моими шутками, даже такими тупыми.
Но все эти годы я не только упражнялся в сочинительстве несмешных шуток. Я как тот Эйнштейн, не мог делать ничего, кроме как тренировать свою способность. И злость, как оказалась, хорошее топливо для этого. Мне больше не нужно задерживать дыхание, и мой радиус уже далеко не метр.
Смогу ли я спастись из этого дерьмового места? – Да.
Смогу ли я сбежать с Осьминожкой? – Нет. Черт побери нет!
Только я могу двигаться в этом своем темном поле. Я не могу перемещать в нем еще кого-то или что-то. И этот вопрос нужно решить как можно скорее.
***
– Эй, консервы, видели бы вы себя. Кожа вся размокла, сморщилась и пожелтела, держу пари она пахнет мочой…
Что должен испытывать мутант выбравшийся из банки, по отношению к своим товарищам? Жалость? Сочувствие? Вместо этого все «именные» испытывают к нам жгучую ненависть. Даже ублюдочные ученые-расисты, которые в принципе призирали всех мутантов, не ненавидели нас так.
– Вы же в курсе, что вам вливают антибиотики, что бы вы не подохли от своего собственного дерьма. Я предложил сэкономить, и просто залить вас формалином. Ха-ха-ха-ха!
А что если я стану "именным"? Если я раскроюсь это не составит труда. Может тогда будет легче улучит момент и…
– Эй, почему мы так ценим последнюю оставшуюся у нас вещь, даже если раньше не предавали ей значения, а? – "Осьминожка" так редко начинает говорить первой… Возможно она почувствовала мое смятение. Проведя вместе столько времени, мы практически читали мысли друг друга.