Радио Судьбы
Шрифт:
– Что Ластычев? – поспешил он сменить тему. – Буянит?
– Да нет... – Ответ Ларионова звучал как-то неопределенно. – Не то чтобы...
– Объясни ему, что у нас – приказ. Он же военный человек, обязан понимать.
– Ну да...
– Попроси его... – сказал Денисов. Он не мог себе представить, что Ларионов сможет ПРИКАЗАТЬ комбату. – Попроси его вести себя тихо. Ладно?
– Хорошо. – Ларионов замолчал. – Товарищ подполковник! Сколько нам здесь сидеть?
В голосе Денисова вновь появились металлические нотки:
– Сколько
– А что хоть случилось? Что за каша здесь заварилась?
Тут уж ответить было нечего. Денисов и сам не знал, что за каша заварилась. Он знал наверняка только две вещи. Первое – каша эта не очень вкусная, и второе – расхлебывать ее придется им.
– Я доведу до вас необходимую информацию, – отрезал Денисов. – Своевременно. Или – несколько позже. Выполняйте задачу.
– Слушаюсь!
Начальник вернул дежурному трубку. Сантименты были излишни. Ситуация (хоть он и не до конца понимал, в чем она заключается) к тому явно не располагала.
Денисов повернулся, чтобы идти дальше, в кабинет, но Костюченко окликнул его.
– Товарищ подполковник!
– Да?
– Там, в подвале, это... Из прокуратуры.
«Да, точно». Голова разрывалась на части – он не мог уследить за всем происходящим. А ведь он выехал из больницы, намереваясь прежде всего прояснить это темное дело с Липа товым.
– Да, конечно. – Денисов развернулся и направился к лестнице, ведущей в подвал. Костюченко хотел было пойти за ним следом, но Денисов остановил:
– Будь здесь. Принимай сообщения. Рули! Я чувствую, с минуты на минуту... – Он махнул рукой. Маховик событий пока еще раскручивался, все только начиналось, и Денисов прекрасно это понимал.
Он спустился по двум лестничным пролетам и оказался в подвале. У самого входа в периметр (так называли охраняемую территорию, куда выходили двери всех шести камер) стоял сержант Ковалев. Увидев начальника, он вытянулся и лихо (но несколько небрежно) козырнул.
Дверь в четвертую камеру была открыта, и оттуда доносился шум.
Денисов подошел и заглянул в камеру.
Труп Липатова уже лежал на полу, Костюченко заставил Миколу – сержанта Ковалева – и прапорщика Кумарина вынуть его из петли.
– Ну, что тут? – спросил Денисов, остановившись на пороге.
Рядом с трупом сидел на корточках работник прокуратуры, юрист третьего класса Токарев. Услышав голос, он обернулся и из-за плеча посмотрел на подполковника.
– Много чего. Да вот, полюбуйтесь сами. Денисову совсем не хотелось «любоваться», но другого выхода не было
– Все как положено. Налицо признаки удушения, – продолжал Токарев. – Петехиальные кровоизлияния... – Денисов кивнул. На человеческом языке это означало «небольшие кровоизлияния в глаза и кожу лица». – Косой ход странгуляционной борозды... Наверняка речь идет о самоудушении, но... – Токарев пожал плечами. – Я обязан исключить все прочие возможности.
Денисов кивнул:
– Конечно.
– Нет, спасибо... Труп придется везти в Калугу. Денисов снова кивнул. Своего судмедэксперта в Ферзикове не было. – Надо найти машину...
– Это – наша забота, – успокоил Денисов.
– Именно это я и хотел сказать, – удовлетворенно заметил Токарев.
– Что еще?
– Понимаете... Я уже побеседовал с охранниками ИВС, разговаривал с дежурным... С их слов получается, что... – он заглянул в свои бумаги, – Липатов никаких претензий не предъявлял, вел себя спокойно, тихо... Никакого давления – физического, психологического или морального – на него не оказывалось...
– Ну и?.. Что вас смущает?
– Я пока не понял только одного – почему он оказался в камере ИВС?
Этот вопрос был самым трудным. Но ни один мускул не дрогнул на лице Денисова. За своих подчиненных он должен отвечать сам.
– Я в курсе дела. Речь шла о нападении на должностное лицо, находящееся при исполнении служебных обязанностей. Конкретно – на дежурного, лейтенанта Костюченко.
– Да? – Токарев озадаченно почесал подбородок. – Почему же это нигде не зафиксировано – хотя бы в журнале дежурного?
– Видите ли, – Денисов понизил голос, так чтобы Токареву было понятно, что он делится с ним сугубо конфиденциальной информацией. – Видите ли, помимо Липатова, у нас сегодня случилось еще кое-что... Не могу раскрыть вам всех подробностей, поскольку не обладаю необходимыми полномочиями... Сейчас я просто выполняю приказы. – Денисов ткнул пальцем в потолок, давая понять, ОТКУДА они исходят. – Так вот, тут такая кутерьма, что у дежурного просто не было времени. – Он пожал плечами и тут же добавил: – Но я с вами совершенно согласен. Это недопустимо, и... Я разберусь.
Он помолчал, окинул взглядом труп.
– Мне кажется, это дело надо решить как-то... По-семейному.
– То есть? Спустить на тормозах, хотите вы сказать? – вскинулся Токарев. Денисов усмехнулся:
– Да нет, что вы. Просто... по-семейному. Честное слово, сейчас не до того. Не думаете же вы, что... Что дежурный с охранником его удавили? Правда?
– Ну...
– Да нет, зачем? Кому нужны неприятности? – Денисов обезоруживающе развел руками.
– Это я понимаю. – Токарев словно оправдывался. – Но я вам еще не все рассказал.
– Да, – лицо Денисова выражало живейшую заинтересованность. – Слушаю вас внимательно.
– Подойдите сюда. – Токарев поднялся на ноги и перешагнул через тело Липатова. Труп лежал на боку, спиной к двери, поэтому Денисов не мог видеть его лица, да он и не горел таким желанием, но, коли уж...
Он подошел к сотруднику прокуратуры.
– Посмотрите сами – на лице у него кровь. Видите? Из носа, изо рта... Дежурный говорил мне, что задержанному стало плохо, и он вызвал «скорую». Я нисколько не сомневаюсь, что и в больнице это подтвердят... Но... Это кое-что меняет.