Радио Судьбы
Шрифт:
Ваня просунулся вперед и понял, что, если постарается, он сможет пройти. С трудом, но... Нет, он, наверное, не за стрянет. Ваня попробовал протиснуться дальше, стал помогать себе руками и... неожиданно выпустил автомат. Гул повторился, он становился все глуше и глуше, потом до мальчика донесся звук удара...
Они куда-то упали! Если они упали, значит, и он может. Во всяком случае, он может попытаться...
«А если ты застрянешь?»
– Я обмажусь мылом, как делает мама, чтобы снять кольцо с пальца...
«А где ты видел
– Я... Я обмажусь слюнями... «ВЕСЬ?!»
– Я не застряну.
«А если застрянешь?»
– А пошел ты... В баню...
Так иногда говорила мама, когда сердилась. Правда, она никогда не говорила такое ему, или папе, или Сержику. В баню она отправляла других, надоедливых и скучных ВЗРОСЛЫХ. Наверное, Ваня не должен был так говорить, ведь это были НЕХОРОШИЕ слова. Всякий раз, когда мама их произносила, на лице у нее было выражение, которое говорило само за себя: это – НЕХОРОШИЕ слова.
Но ведь... в новом мире ему рано или поздно придется произносить НЕХОРОШИЕ слова. Почему бы не начать прямо сейчас, тем более что случай подходящий.
Ваня засмеялся:
– А пошел ты в баню, трусишка.
Оставался только один вопрос: лезть в проем вперед головой или ногами? Ваня на секунду представил себе Сержика, взлохмаченного, нахмурившего лоб. Сержик размышлял вслух:
– А как бы ты катился с горки, доблестный кавалер? Вперед головой или ногами?
– Ну, конечно, ногами. Если катиться вперед головой, то можно больно удариться.
Сержик помолчал, будто взвешивал его слова, и потом одобрительно кивнул:
– Я думаю, ты прав. Ты, как всегда, прав. Действуй, РЫЦАРЬ!
Забраться в проем оказалось непросто. Если бы рядом был этот ящик, который он только что так здорово сломал... Если бы на него можно было встать...
Но, в конце концов, он справился. Протиснулся в узкую черную пустоту – ноги заскользили по гладкому металлу – и некоторое время держался руками за края ниши. Потом решился, отпустил руки, сложил их над головой и быстро полетел вниз.
Двенадцать часов десять минут. Ферзиковский РОВД.
Генерал без армии. Что может быть глупее?
Севастьянов чувствовал себя сидящим в автомобиле без двигателя и без колес. Только руль в руках, и ничего больше.
Ну ладно, не стоит так переживать. В конце концов, части скоро подтянутся, все станет на свои места, и тогда он начнет по-настоящему командовать.
Но чтобы делать это автоматически, ни на что не отвлекаясь, ни о чем постороннем не задумываясь, надо хорошенько усвоить исходные данные.
Итак, ситуация. В подмосковном лесу, в ничем не примечательном с виду месте, валяется нечто, распространяющее вокруг себя очень странное электромагнитное поле. Может быть, это поле имеет не только электромагнитную
По крайней мере, его действие настолько сильно, что заставляет человека совершать странные поступки. Нет, не просто странные – жестокие, агрессивные, вплоть до убийства.
«И самоубийства», – шевельнулась мысль.
«Да, это так».
Еще раз. Все по порядку. Поле существует, оно материально. Оно действует на электронику и на человека. Оно очень опасно. Это – в пассиве.
Что в активе? Оно постоянно. Не изменяет своих границ. Не пытается передвигаться. И это – плюс.
Конечно, Севастьянов не знал наверняка, так ли это на самом деле, но ведь с Ферзиково ничего не случилось. Здесь пока все спокойно. Значит, логичным будет предположить, что поле осталось в тех границах, которые обозначила электроника «Щита-8».
Пока от него мало что зависит. Территорию оцепляют, и это хорошо. Нельзя, чтобы туда попал кто-нибудь из людей. А что касается тех, кто там уже находится... С ними будут большие проблемы.
«Если еще кто-то остался в живых», – подумал Севастьянов.
Он склонился над картой. Четыре населенных пункта, расположенных внутри ПЯТНА. Четыре деревни. Гурьево – около семидесяти жителей, Черкасове – шестьдесят человек, Бронцы – сто, если верить карте, и Юркино, отмеченная, как нежилая. Итого – около двухсот тридцати человек.
«Сделаем поправку на то, что сегодня – будний день, кто-то мог уехать на работу или по делам в более крупные населенные пункты, предположим, что там осталось около двухсот человек. Меньше батальона».
«Боевые потери», – подумал он. Не хотелось бы заранее списывать эти две сотни со счетов, но... Видимо, придется.
Что он может сделать? Что он может сделать прямо сейчас и что он вообще может сделать?
Блокировать этот район – со всех сторон, чтобы даже мышь не проскочила. Ну ладно, допустим, это удалось. А как отключить эту заразу? Или, может, просто ждать, пока у нее сядут батарейки?
Вопросов было явно больше, чем ответов. И все-таки... Генерала не оставляла мысль, что он что-то упустил. Что-то очень важное.
Какой-то вывод напрашивался сам собой, и все предпосылки были здесь, под рукой, но он что-то еще не сделал. Мог – и не сделал.
«Надо сосредоточиться. Надо собраться».
Он сидел в кабинете Денисова. Сам подполковник уже убежал в поселок, готовил людей к эвакуации. На вопрос Денисова, что ему следует сказать жителям, как объяснить причину срочного переезда в Калугу, генерал, поморщившись, ответил: «Скажи – учения. Они все равно увидят бронетехнику и машины с солдатами. И потихоньку намекни про неразорвавшийся снаряд, или бомбу, или ракету... Что-нибудь такое – ничего определенного, но внушающее легкий ужас. Придумай сам, короче говоря. Это не мое дело. Такими вещами должна заниматься безопасность, а они, как видишь, еще не пожаловали».