Радио Регата
Шрифт:
– Ириша! – невозмутимо, терпя боль, произнёс Скороходов, – Чем дольше я буду искать нужный ключ, тем выше шанс мне упасть с тобой тут. Ты думаешь, мне легко тебя держать? Я знаю, что ты не девочка, а мичман.
Скороходов потянулся рукой к рубильнику выключателя, и несколько раз им пощёлкал.
– Странно, света нет почему-то?
– Это естественно! Я вообще не понимаю, почему мы ещё не перевернулись?
Яхту качнуло сильнее, чем обычно, Скороходов не удержался и упал на спину.
– Ты что? Упал?
– Да, упал.
– Нет! Отпусти меня!!!! Где все? Почему так темно!? Что происходит?
– Иришка! Успокойся! Ты даже не заметила, что мы упали! А ведь ты в моих руках, Иришка, представь себе, как высок коэффициент моей надёжности!
Скороходов поднялся, держа Кучину левой рукой из последних сил, качаясь из стороны в сторону, подошёл к двери каюты – люкс № 2, всунул нужный ключ в замочную скважину и открыл дверь.
В этот самый момент резко включился свет.
– Какое ты право имеешь заходить сю…!!!!???
Взору обомлевшей Кучиной открылся вид каюты – люкс № 2, и она осеклась.
– …Да… Вау! – пробормотала Кучина и перестала брыкаться.
Скороходов быстро зашёл в каюту и резко закрыл за собой дверь.
Дикая качка моментально стихла и полностью исчезла, от чего у Кучиной закружилась голова.
От вида роскоши каюты Кучина обмякла и безвольно отпустила руки.
Скороходов положил её на двуспальную кровать, и Кучина на мгновение потеряла способность чётко выражать свою мысль.
– А это красное дерево и ореховые стулья? Это что? «Бэнг энд Олофсен»? Это не бижутерия, вот эти канделябры, это золото и горный хрусталь, да? Это что? Персидский бархат? Золотая парча? Это – бриллианты? «Бвлгари»? «Картье»? Да? Иранские шёлковые ковры? Дега? Шемякин? «Ролекс»? «Фенди»? Матисс? Карден? Нина Ричи! Кумкват? А почему все иллюминаторы закрыты шторками?
– Иришка! Тебе надо переодеться, ты же вся мокрая. Вот, возьми.
– Переодеться? Это теперь так называется?
Скороходов вытащил из-под ремня рукопись и положил её на журнальный столик, затем взял с кресла стопку комплекта чистой форменной одежды мичмана, положил рядом с Кучиной и сел с ней рядом на кровать.
– Какое ты право имеешь заходить сюда?
– Иришка, тебе надо переодеться, чтоб не простудиться.
– А это что?
Кучина показала пальцем на переливающуюся драгоценными камнями ширму, стоящую посредине каюты.
– Это? Ширма.
– Ты что думаешь от меня этой ширмой отгородиться? Ты что, собираешься здесь делать со мной? Жить, что ли? Куда делся шторм? – возмущалась Кучина, нервно перебирая, лежащие на кровати жемчужные бусы – Откуда у тебя ключи от этой каюты? Откуда здесь бусы? Скороходов?! Алё? Ты нарушил приказ капитана?!!! Ты его не выполнил!!!
– Да всё я выполнил, даже больше. Поясняю! В связи со сложившимися обстоятельствами, мы должны сделать это сейчас, а то опять случится какой-нибудь форс-мажор, и мы ни о чём не договоримся.
– Кто это мы?
Скороходов
За ширмой за множеством компьютерных мониторов на табуретке к ним спиной сидел Олег Митяев в наушниках и с закрытыми глазами играл на гитаре, записывая аранжировку своей песни. Он был увлечён процессом и не замечал Кучину и Скороходова.
– Как хорошо, что все мы здесь сегодня собрались… – спел Скороходов и засмеялся.
Кучина приподнялась с кровати и села, подложив под спину несколько мягких шёлковых подушек, с интересом, граничившим с шоком, наблюдая за творчеством Олега Митяева.
Скороходов подошёл к Олегу Митяеву и тронул его за плечо. Олег вздрогнул и обернулся, зацепив грифом гитары канделябр, но Скороходов подхватил канделябр и не дал ему упасть.
– Миша! – радостно закричал Олег, вскочил и обнял Скороходова. – Миша! Я написал новый хит! Спасибо тебе! Это круто!!! Я в иллюминатор увидел ваше шоу с пиратами, как они Вас захватили, погрузили всех на свой фрегат и уплыли. Мы гонимся за ними? Когда мне выходить?
– Олег! Ты не шутишь? Кого погрузили? Как погрузили?
– Как обычно. Кто шёл в обнимку, кого-то несли, все орали песни, потом началась драка, как обычно, потом вы вырубились, пираты всех затащили на фрегат и уплыли. Почему я шучу? Когда мне выходить? Я новую песню спою! Это хит!
– Подожди, Олег! – Скороходов снял бескозырку и бросил её на диван.
– Да, что, подожди? Песня ломовая! Миша! Спасибо тебе! Когда я увидел пиратов на палубе, ко мне пришло вдохновение, я услышал песню и бросился её записывать! Вот, послушай! – Олег включил тумблер, и каюта наполнилась новой песней Олега, звучащей в режиме квадро из колонок, установленных по всему периметру каюты.
Олег выпрямился, наслаждаясь своей музыкой, и увидел Кучину.
– Здрасьте! – развязно сказала Кучина.
– Здравствуйте, – Олег поправил воротничок на рубашке, и инстинктивно встал с табурета.
– Олег, подожди! Какое ты право имел открывать шторки иллюминаторов, тебя же могли заметить?
– Я? – Олег Митяев изучал Кучину и чувствовал, что его сердце забилось так сильно, что он его даже услышал, – Да я в щёлку смотрел! Вы ж там такой карнавал устроили, я долго смеялся. Меня никто не видел, честно. Все были заняты разборками.
Скороходов и Кучина переглянулись.
– Подожди, я не понял.
– Ты чего такой испуганный, Миша? Говорю же тебе, я в иллюминаторе видел, у вас прекрасный праздник получился! – Олег Митяев любовался Кучиной. Кучина подозрительно разглядывала Олега.
– Объясни, кого пираты захватили? Олег, извини, я не помню ничего. На яхте никого нет! – бормотал Скороходов.
– Я не понимаю, что ты от меня хочешь? – заикаясь, шёпотом спросил Олег, находясь в плену обаяния Кучиной.
– Олег, мы на яхте одни, я должен на вахту идти, но перед этим я должен понять, что произошло.