Ради тебя
Шрифт:
Она хотела защитить Лукаса, хотя сама с трудом понимала, почему он так настаивал на возвращении в Вену.
Донна спускалась по лестнице мотеля со второго этажа.
— Что происходит? — спросила она скорее у Джо, нежели у Жаннин.
У нее были круги под глазами, так же как и у всех остальных.
— Какие-нибудь новости?
— Лукасу нужно возвратиться в Вену, поэтому Жаннин едет вместе с ним, — сказал Джо.
— Надеюсь, он не спешит возвращаться на свою работу в Эйр-Крик, — сказала Донна. — Он понимает, что больше не работает
— Да, мама, — ответила Жаннин, — он знает.
— Этот Лукас Трауэлл не может находиться на одном месте больше, чем несколько часов, — сказала Донна. — Он приходит на работу, а затем рано уходит. Почему ты едешь с ним, Жаннин? Ты следуешь за ним всюду, как щенок.
— Мама, Софи пропала, — сказала Жаннин. — Я совсем не расположена сейчас спорить об этом.
— Софи пропала здесь, в Западной Виргинии, а ты собираешься ехать домой, в Вену, чтобы быть вместе со своим кавалером, — сказала Донна. — Что ты за мать?
— Жаннин хочет взять немного лекарства, чтобы дать его Софи, если они найдут ее, — попытался защитить ее Джо.
Если он думает, что помогает ей таким образом, то ошибается, горько подумала Жаннин.
— Ей потребуется диализ, когда они найдут ее, а не травы, — с сарказмом произнесла Донна.
— Может быть, и так, — согласилась Жаннин, — но я хочу, чтобы на всякий случай у меня была Гербалина.
Она заметила, что Лукас въезжает на стоянку в белом «таурусе», и быстро пошла к машине, не попрощавшись ни с матерью, ни с Джо. Она села на пассажирское место, прежде чем он имел возможность открыть ей дверь.
— Увези меня отсюда, — сказала она, застегивая ремень безопасности. — Пожалуйста.
Спустя два часа она и Лукас въезжали на стоянку медицинского здания, в котором располагался офис доктора Шеффера.
— О Боже, — сказала Жаннин при выходе из машины.
— В чем дело? — спросил ее Лукас.
— Я только что вспомнила, что сегодня четверг. День Гербалины. Дети, проходящие это лечение, будут приходить в офис к Шефферу весь день, чтобы им поставили капельницы.
— И что, это создает проблемы?
— Просто… — Она закрыла дверцу автомобиля, но не двинулась в сторону здания. — Я увижу всех знакомых детей и их мам, с которыми мы с Софи встречались каждый понедельник и четверг, только на этот раз со мной не будет Софи.
Лукас обошел машину и нежно обнял Жаннин.
— Хочешь, я пойду туда и возьму Гербалину? — спросил он. — Ты можешь позвонить Шефферу по своему сотовому телефону и сказать, что не возражаешь, чтобы он отдал лекарство мне.
Она покачала головой и посмотрела в сторону здания.
— Может быть, это глупо, — заявила она, — но я уверена, что Валери Бойкин считает, что это безрассудно с моей стороны — беспокоиться о лекарствах для Софи. Я знаю, она не верит, что Софи жива. Боюсь, что каждый в поисковой группе считает, что она умерла.
— Нет, они не считают так, Жан. Ты слышала, как Валери сказала, что они занимаются
— У них больше собак, которые выискивают умерших людей, чем тех, которые находят живых, — сказала она.
— Что заставляет тебя так думать?
— Я посчитала.
— О, Жан! — Он снова обнял ее. — Не изводи себя понапрасну. Они по-прежнему вызывают все больше и больше поисковых команд. Они не делали бы это так интенсивно, если бы не считали, что есть большие шансы, что она жива.
— Она жива, Лукас. Я знаю это.
Он кивнул.
— Я верю твоей интуиции, — сказал он. — У вас с Софи очень тесная связь, и если ты чувствуешь, если что-то подсказывает тебе, что она жива, то мне хочется полагать, что так и есть на самом деле.
Он обнял ее и повел к зданию. В здании они вошли в лифт, чтобы подняться в офис Шеффера, который находился на четвертом этаже.
Когда Джина, медсестра доктора Шеффера, увидела Жаннин, она покинула свой регистрационный стол и вошла в пустую комнату ожидания.
— Есть какие-либо новости? — спросила она, держа руки Жаннин в своих руках.
— Пока нет, — проговорила Жаннин.
— Мы все молимся за нее, — сказала Джина.
У Джины, так же как и у Софи, были рыжие волосы, и Жаннин знала, что отношения между Джиной и Софи были не просто отношениями, которые бывают между медсестрой и пациенткой.
— Она стойкая маленькая девочка, — продолжила Джина. — Если кто-то из детей и может выжить в лесу, так это Софи.
— Спасибо, — положила Жаннин руку на плечо Джины. — Вы помните Лукаса Трауэлла?
Лукас был здесь с ней один раз, когда Софи впервые пришла в этот офис, за день до того, как начать лечение.
— О, конечно, — сказала Джина. — Парень с деревом мужества.
Лукас улыбнулся:
— Да, это я.
— Не присесть ли нам вон там? — спросила Жаннин.
Хотя комната ожидания и была пустой, она знала, что у доктора Шеффера много пациентов в большом лечебном кабинете в конце коридора. Родители привозили детей аж из Каролины, чтобы участвовать в исследовании.
— Нет, не садитесь, — сказала Джина. — Мамы хотят видеть вас. Они все знают. Все знают. Об этом сообщали в новостях каждые несколько минут.
Она повела Жаннин и Лукаса по коридору, прежде чем кто-то из них мог запротестовать.
— Хорошо уже, что сейчас лето, — сказала она, пока они шли. — Весной и осенью в горах становится так холодно.
Лечебная комната была огромной, но ее занимали восемь откидных кресел, расположенных в форме круга у стен. На шести откидных креслах сидели маленькие дети, а рядом с каждым из них родители — пять мам и один папа, и все взрослые вскочили, когда Жаннин и Лукас вошли в комнату. Жаннин немедленно окружили, и она приняла их объятия и сочувствие. В лечебном кабинете был утренний контингент детей. Семеро детей, включая Софи, получали свое лекарство по утрам, а восемь — после полудня.