Ради милости короля
Шрифт:
От резкого ветра из Фландрии, пронесшегося над Северным морем, листва облетала с деревьев, ныли зубы и слезились глаза. Через час разведчики сообщили, что армия Лестера числом не менее восьми тысяч приближается к переправе через реку к северу от аббатства. Как и сказал Роджер, силы Лестера превосходили силы де Люси вчетверо, но основную массу войска составляли наемники-фламандцы, не умевшие обращаться с оружием.
Роджер собрал поводья у шеи своего коня Сореля и поставил ногу в стремя. Он исповедался и получил отпущение грехов. Он был спокоен, полон решимости и готов ко всему. Он знал, что должен
Дядя, облаченный в кольчугу и шлем, доверил ему знамя святого Эдмунда. Ранее настоятель Роберт официально передал его Роджеру в церкви вместе со своим благословением. Теперь ответственность лежала только на Роджере, но она не тяготила, а, напротив, укрепляла силы. Он развязал шнур и развернул украшенный кистями шелк, отпустив алые и золотые цвета плескаться на ветру.
– Разведчики сообщают, что ваш отец скачет с графом Лестером, – ровным голосом заметил дядя.
– Он выбрал свой путь, а я – свой, – ответил Роджер столь же бесстрастно.
– А если пути пересекутся?
– Тогда он может поступать, как ему угодно, я же не отступлю.
Дядя вгляделся в лицо Роджера, и увиденное его удовлетворило, поскольку он резко кивнул:
– В самом деле, племянник, сегодня мы увидим, кто из вас сильнее.
– Надеюсь, я, сир. – Решительно поджав губы, Роджер застегнул наличник шлема, чтобы защитить нижнюю часть лица.
Дядя повернулся к своему жеребцу.
– Этого недостаточно, – произнес он. – Необходимо знать, а не надеяться. Они не должны перейти через мост. Наша задача – остановить их и загнать в топь.
– Им не одержать верх над нами, сир. – Голос Роджера приглушала кольчуга и кожа.
– Храни нас Господь, если они одержат верх. Де Богун отправится вперед с рыцарями. Милорд де Люси хочет, чтобы вы взяли штандарт и присоединились к герольдам.
Сердце Роджера исполнилось гордости и предвкушения. Он схватил древко знамени святого Эдмунда и шпорами направил Сореля в сторону отряда де Богуна, состоявшего из трехсот рыцарей на хорошо снаряженных боевых конях. В отряде имелись сержанты в доспехах из кожи и стеганого льна, но у них были кони похуже. Тут и там Роджер замечал пехотинцев, вооруженных старомодными английскими круглыми щитами, которые, вероятно, в течение нескольких поколений передавались от отца к сыну и висели на стропилах как раз для подобного случая. Местное ополчение было вооружено чем попало: копьями для охоты на волков, пращами, косами и вилами.
Проливные дожди за последние два месяца превратили землю в грязь, и большая часть луга вдоль разлившейся реки стала болотом. Единственной переправой через Ларк был мост.
Роджер примкнул к первой шеренге рыцарей де Богуна и расположился лицом к дороге. Его сердце билось сильно и часто, а в животе урчало. Отступать некуда, и если он погибнет в битве, быть по сему. Он больше не подставит другую щеку.
Разведчики галопом вернулись к своим командирам и сообщили, что армия Лестера уже показалась, но она движется беспорядочно и рассредоточенно, пытаясь отыскать надежный путь через трясину. Авангард превращает землю в непролазную топь и мешает тем, кто идет следом, и все же это ужасающее войско. Роджер обернулся и увидел, что его дядя подтянулся к де Богуну с левого фланга, а де Люси – с правого. Наступило затишье перед бурей.
Он различил впереди знамя Лестера и сверкание доспехов наиболее защищенных рыцарей, с которыми он совсем
Де Богун отсалютовал мечом де Люси и де Веру, те отсалютовали в ответ, герольды задули в охотничьи рога, отдавая сигнал к атаке. Когда де Богун пришпорил своего жеребца, Роджер вонзил шпоры в бока Сореля и проревел боевой клич: «Святой Эдмунд! Святой Эдмунд!» С Анкетилем за левым плечом он помчался к рыцарям Лестера, которые галопом неслись навстречу королевской атаке. Один из них скакал прямо на него, целясь копьем, копыта его жеребца взметали комья влажной земли. Роджер поудобнее перехватил щит и дернул поводья, чтобы Сорель взял вправо. Рыцарь тоже хотел повернуть, но на него обрушился воин слева от Роджера. Роджер воздел знамя как можно выше и мощным ударом вонзил древко в вязкую землю. Отдача дрожью пробежала по руке и шее в голову. Освободив правую руку, он выхватил меч.
Несмотря на отцовскую неприязнь, Роджер получил всестороннюю воинскую подготовку, а в фехтовании проявил особый талант. Из-за худощавого телосложения противники недооценивали его гибкость, скорость и чувство равновесия. Теперь он вкладывал в удары всю силу своей ярости, но разум при этом оставался трезвым. Роджер видел, как люди в горячке битвы раскалялись добела, и обычно они погибали. Если выбор – убить или быть убитым, необходимо знать, что делать, чтобы выжить. Обретя размеренный ритм, они с Анкетилем прорубались сквозь сечу, словно танцевали смертельный танец, находя все новых и новых партнеров по мере того, как падали старые. Роджер вырывал знамя из земли и водружал его снова в очередном месте, выбранном для танца. Лезвие его меча рисовало узор из причудливых алых завитков, а удары, приходившиеся на щит, превратили герб в пятно, похожее на пылающее сердце. Каштановая шкура Сореля потемнела до цвета сырой печенки, но Роджер не останавливался ни на мгновение.
Центр Лестера бился отчаянно, но края были слабыми, они начали крошиться, а без их поддержки хребет распался под непрерывным натиском врага. Численное преимущество обернулось избыточной плотью, лишенной мускулов и воли. Внезапно Роджер обнаружил, что ему не с кем танцевать. Рыцари Лестера выходили из боя, бежали, бросали оружие, сдавались. Фламандские наемники, прежде столь дерзкие, поджали хвост, преследуемые пехотой де Люси и местным ополчением, размахивающим косами и вилами. Оскалив зубы, с пересохшим горлом, Роджер вновь водрузил знамя святого Эдмунда и поскакал к обозу, полный решимости добраться до него прежде грабителей.
Распределив своих людей парой резких команд, Роджер взял припасы графа Лестера под охрану, отогнал грабителей властным голосом, подкрепленным копьем и мечом. Краем глаза он заметил вереницу вьючных лошадей, тронувшихся в обратный путь в сопровождении нескольких сержантов. Штандарта Биго не было видно, но Роджер опознал людей по знакомым красно-золотым щитам. Оставив Анкетиля охранять припасы, он собрал горстку рыцарей и пустился в погоню. Сорель устал, но все равно был быстрее вьючных лошадей, а солдаты Биго не могли одновременно сторожить и сражаться.