Ради милости короля
Шрифт:
– Он выжимает из вас все соки, – неодобрительно заметила Ида.
– Графство и привилегии даром не достаются, – устало посмотрел на нее Роджер, – как мы оба прекрасно знаем. Уильяма Маршала он не выпускает из Франции. Если подумать, в моем возрасте лучше сидеть в суде и выслушивать просьбы с рассвета до заката, чем взбираться в кольчуге по осадной лестнице.
Ида вздрогнула при мысли об этом и налила мужу кубок горячего вина. Она не представляла, как жена Уильяма, леди Изабелла, переносит его отсутствие, тем более ввиду необходимости заботиться о выводке маленьких детей. Мальчикам
Ида протянула Гуго кубок вина и поцеловала в щеку. Он уже был выше ее и обещал перегнать отца. Его голос ломался, появился кадык, а верхнюю губу позолотил мягкий пушок. Ида не знала, плакать о потере своего маленького мальчика или гордиться замечательным мужчиной, который вылуплялся из куколки.
– Недавно прибыл гонец с письмами. – Она жестом приказала слуге принести почту.
Поедая горячие жареные пирожки, которые только что доставили на блюде с кухни, Роджер изучал печати на документах.
– Архиепископ Хьюберт, – сообщил он жене, – и король. – Он сломал печати и быстро прочел письма. – Очередные инструкции насчет вдов и сирот. Король напоминает голодного сборщика колосьев на жнивье, нужно поднять каждое зернышко и смолоть на мельнице. А это что? – Роджер пробежал глазами по строчкам.
– Неприятности? – взглянула на него Ида.
Она научилась остерегаться писем и гонцов, ставших неотъемлемой частью повседневной жизни мужа, поскольку обычно они приносили требования и инструкции, которые вынуждали его трудиться еще усерднее, или проблемы, которые необходимо было решить.
– Наоборот! – восторженно посмотрел он. – Роджер де Гланвиль умер от прилива крови.
– Что это значит для нас? – спросила Ида, пытаясь осознать его слова.
– Гундреда снова вдова. Она потеряет влияние при дворе… хотя канцлер все равно будет прислушиваться к ней и моему брату, поскольку это в его интересах. – Губы Роджера скривились от неприязни.
Лонгчамп продолжал требовать денег за различные поместья, которые оспаривали Гундреда и Гуон. Грамота Роджера, согласно которой ему даровалось графство и все наследственные земли, ничего не стоит, пока король и его канцлер занимаются вымогательством. Разумеется, они шантажируют и Гундреду. Серебро есть серебро, а сокровищница совсем опустела – это одна из причин, по которой он скитается от графства к графству, выслушивая жалобы и налагая штрафы на злодеев. Десять марок здесь, три шиллинга и восемь пенсов там, два скакуна, сокол, седло…
– Хватка ослабела, – произнес он, – пусть и ненамного. Время покажет.
Роджер взял еще один пакет, на этот раз с печатью, выдавленной в темно-зеленом воске. Ида узнала рыцаря на коне на одной ее стороне и щит с львятами на другой, и ее утроба привычно сжалась.
Роджер прочитал пергамент, поднял брови и передал письмо жене. Ида прочла приветствие, написанное четким, профессиональным почерком писца,
– Итак, король дарует ему графство, – произнес Роджер. – Достаточно всего лишь жениться на девятилетней девочке.
Он посмотрел на Гуго, который ел жареный пирожок и замер, не дожевав.
– Король отдает Элу Солсбери в жены твоему единоутробному брату, – сообщил он. – Признаться, я надеялся сосватать ее для одного из вас, но, полагаю, с точки зрения Ричарда, она идеально подходит Длинному Мечу. Этого достаточно, чтобы удовлетворить его гордость, но слишком мало, чтобы он стал угрозой. Солсбери не такое уж великое графство – всего шестьдесят пять рыцарских ленов, зато девочка – родня Уильяму Маршалу.
Ральф подслушал разговор, скача мимо на игрушечной лошадке.
– Я не хочу жениться, – поморщился он. – Девчонки скучные.
Губы Роджера дрогнули.
– С годами они становятся лучше, – заверил он, – но пока тебе не о чем беспокоиться.
Ида не знала, что и думать. Тревожило, что ее старший сын женится, едва выйдя из детского возраста. В шестнадцать лет и на девятилетней девочке! С другой стороны, в шестнадцать лет Ида уже была любовницей его отца. Она ощутила укол ревности, осознав, что эта девочка получит право разделить жизнь сына, каким сама она не обладала, но отогнала прочь недостойное чувство.
– Это большой шаг вперед, – откликнулась она, – и свидетельство того, что король намерен воздать ему должное.
– Разумеется, какое-то время брак будет оставаться формальным, – добавил Роджер, – но Уильям обретет собственные источники дохода и научится править… У Элы есть право развестись с ним, когда ей исполнится двенадцать, если она будет недовольна… Хотя сомневаюсь, что ей хватит смелости.
– А мне вы нашли невесту? – лукаво спросил Гуго.
– Твоя мать непременно захочет высказаться по данному вопросу – усмехнулся Роджер и подпер подбородок рукой. – А сам ты никого не присмотрел? Я видел, как ты разглядывал дочь Томаса де Богуна в Йорке на прошлой неделе… и сомневаюсь, что ты разделяешь мнение Ральфа.
Гуго покраснел, но заулыбался.
– Она хорошенькая, – пожал он плечами.
– И с неплохим приданым, – задумчиво произнес Роджер.
– Он еще слишком молод, – отрезала Ида; понимая, что муж и сын поддразнивают ее и друг друга, она все же не смогла промолчать: – Он ваш наследник. Вполне разумно, что мой старший сын воспользовался случаем, поскольку подобные возможности предоставляются редко; у нас же есть время подумать.
Ида заметила, как отец и сын искоса обменялись взглядами, полными мужского веселья, в котором ей не было места.
– Ну конечно, любовь моя, – подтвердил Роджер. – Мы будем долго и усердно искать подходящую супругу для Гуго… и невестку, которой вы будете рады. А пока нужно готовиться к свадьбе.
Роджер сидел перед камином, вытянув ноги и скрестив лодыжки, наслаждаясь последним кубком вина, перед тем как отправиться спать.
– Повозки и вьючные лошади будут готовы на рассвете, – сказал он Иде, взглянув на собранные баулы, дорожные сундуки и корзины. – Похоже, путешествуем налегке?