Ради любви
Шрифт:
Душа Одри заболела еще сильнее. Кристофер любит Джиллиан. Она, Одри, любит Кристофера. А Джиллиан любит…
Одри сердито смахнула слезинку. Она не смогла бы сказать, сколько времени пролежала без сна в ожидании капитана. Как оказалось, она не ошиблась в часе его возвращения, и сердце ее пронзила нестерпимая боль за Джиллиан.
Одри бросила взгляд на часы. Ей хотелось поговорить с Джиллиан до ухода в таверну, чтобы как-то утешить сестру. Но, похоже, у нее опять не остается времени.
Одри замерла, в нерешительности поглядывая на дверь.
Не зная, на что решиться, она осталась стоять на месте.
Джиллиан медленно открыла глаза. Первые лучи восходящего солнца давно уже разгорелись в сияющее позднее утро. И тут на нее накатила знакомая волна тошноты. Она повернулась к лежащему рядом Дереку. Как правило, в это время он уже давно находился на палубе со своими людьми. Но сегодня так не будет.
Тошнота поднималась все выше, и Джиллиан осторожно села, изо всех сил сдерживая рвоту. Потом переползла через спящего Дерека, стараясь не разбудить его.
Тошнота рванулась вверх, и Джиллиан в ужасе зажала рот ладонью.
Нет, только не здесь…
Забыв об осторожности, она бросилась к двери, выскочила в коридор и, пробежав несколько шагов, ворвалась в каюту Одри. Упав на колени перед мусорной корзиной, Джиллиан начала давиться выворачивающей наизнанку рвотой. В промежутке между приступами она видела, что около двери стоит Одри и смотрит на нее.
Несколько минут спустя дрожащая Джиллиан обессилено привалилась спиной к койке и опустила отяжелевшие веки. На ее плечо легла ласковая рука. Она открыла глаза и увидела, что Одри опустилась на пол рядом с ней. С глазами, полными слез, сестра спросила дрогнувшим голосом:
— Джиллиан, это именно то, о чем я думаю? — У Джиллиан не нашлось сил для ответа. — Почему ты мне ничего не сказала?
Подавив желание заплакать, Джиллиан тихо ответила:
— Поначалу я не была уверена, а потом просто не хотела в это поверить. Но теперь, Одри, все ясно. Сомневаться не приходится.
Одри с нежностью обняла Джиллиан, и та почувствовала, как дрожит худенькое тело сестры.
— Все будет хорошо. Я знаю, все уладится, — убежденно проговорила Одри, стараясь ее утешить.
Джиллиан слегка отодвинулась от сестры и, сдерживая свои чувства, прошептала:
— Я не хотела тебе лгать, Одри. Простоя думала сказать чуть позже… — Она помолчала и, собравшись с духом, заговорила вновь: — Я старалась уверить себя в том, что Дереку я не безразлична, что я нужна ему не только для плотских утех. Но теперь я знаю, что даже если и так, это мало что изменит. Дерек — свободный человек, а я прислуживаю ему… в постели. Я его рабыня. Он не брал на себя никаких обязательств. Сегодняшняя ночь показала, что он превыше всего ценит свою свободу.
— И что же нам делать, Джиллиан? Джиллиан покачала головой. Тошнота возвращалась, а вместе с ней и сопровождающая ее слабость.
— Я не знаю, Одри. Пожалуйста, дорогая, ненадолго оставь меня.
— Тебя опять плохо?
— Да… Наверное, да.
— И
— Я не знаю. Одри, пожалуйста…
Джиллиан стремительно склонилась над корзиной. Ей было настолько худо, что она не услышала ни стука, ни поспешных шагов Одри, ни звука открывшейся двери.
Сильные мужские руки схватили ее за плечи, и Джиллиан, ловя воздух ртом, откинулась назад.
— Что с тобой, Джиллиан?
Она слабо пошевелилась и подняла на Кристофера полный боли взгляд. Она была очень бледна, судорожно и часто дышала. Кристофер по-настоящему забеспокоился. Он поднял молодую женщину на руки и бережно положил на койку. Сев рядом, убрал с ее лба прилипшие пряди волос.
— Дай-ка сюда мокрое полотенце, Одри. Живее.
Сжав в своих ладонях ледяные руки Джиллиан, он начал торопливо растирать их. Подошла Одри, и Кристофер бросил на нее требовательный пронзительный взгляд:
— Что с ней?
Одри в растерянности заморгала.
— Я… Она… Джиллиан плохо себя чувствует.
— Я вижу, что она плохо себя чувствует! Я не слепой! Когда ей стало плохо? Почему…
— Кристофер, пожалуйста…
Услышав дрожащий голос Джиллиан, Кристофер замолчал и повернулся к ней. Лицо у нее порозовело, но вид все равно был больной. У него тревожно забилось сердце. Джиллиан нельзя болеть, особенно сейчас, когда этот проклятый капитан, похоже, загулял. Ему было невыносимо тяжело сознавать, что Джиллиан каждую ночь проводит в объятиях капитана. Кристофер терпел все это, зная, что у него есть возможность охранять ее и оставаться частью ее жизни. И быть готовым поддержать ее, когда капитан начнет гулять на стороне. Он только никогда не думал, что это случится так скоро и что страдания Джиллиан настолько глубоко ранят его.
— Кристофер… — Джиллиан попыталась улыбнуться. Улыбка получилась жалкой. И тогда она взяла его за руку. — Извини, что я тебя перепугала.
Кристофер повернулся к Одри:
— Принеси-ка сестре попить.
— Нет, не надо… Я не хочу. — Джиллиан судорожно сглотнула и на мгновение закрыла глаза. — Со мной все в порядке. — Она глубоко вздохнула и снова посмотрела ему прямо в лицо. — Я хочу сесть.
— Нет, лежи.
— Я хочу сесть.
Несмотря на вновь вернувшуюся бледность, Джиллиан была настроена решительно. Кристофер знал, что не посмеет ей отказать. Она встретила его взгляд и улыбнулась. Он помог ей сесть на койке.
— Я хочу, чтобы ты пообещал мне никому ничего не говорить.
Кристофер смущенно кивнул.
— Это не болезнь, Кристофер. — Кристофер молчал.
— У меня будет ребенок. — Ее слова буквально ошеломили его. Он онемел и едва не задохнулся от боли в сердце. А Джиллиан негромко продолжала: — Как странно, что неизбежное оказалось для всех нас таким потрясением, правда?
Кристофер, борясь с душившим его гневом, сипло спросил:
— А он в курсе?
Лицо Джиллиан застыло.
— Нет.