Ради любви…
Шрифт:
Шерил была потрясена холодным спокойствием собственных слов, которых даже не готовила. Но, когда взгляды их пересеклись, воспоминания нахлынули с такой силой, что у нее перехватило дыхание. Последняя надежда, что это ошибка, что она, зажмурившись и открыв глаза, увидит совсем другого человека, увы, оказалась тщетной. Это Сидни! Все та же манера держаться, которая всегда выделяла его из толпы, все та же неотразимая красота этих божественно изваянных черт…
— К несчастью? — В глазах Сидни на мгновение вспыхнула злость, что явно противоречило отрешенной холодности поведения. —
Нет, подумала Шерил, пытаясь восстановить дыхание, нет, ничего не изменилось. Особенно эти жгуче-карие глаза с зелеными крапинками, которые, когда страсть овладевала Сидни, вмиг растворяли свои изумрудные вспышки в кипящем мраке, подобном мраку штормового моря. Она потрясла головой, пытаясь прогнать мысли и образы, навеянные прошлым.
— Боюсь, ты застал меня не в лучшие времена. — И вновь она удивилась неслыханному спокойствию собственных слов, возникшему неизвестно откуда, ведь в душе ее царило такое смятение, что Шерил с трудом удалось отвести взгляд от магнетически действующих на нее глаз Сидни. — Я жду консультанта.
— Знаю. Ведь я и есть этот консультант.
Шерил вдруг покачнулась, но Сидни успел подскочить и поддержать ее за плечи.
— Думаю, лучше тебе присесть.
Он провел ее к одному из кожаных кресел, стоявших у низкого столика в углу комнаты, усадил и сам уселся напротив.
Шерил глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться, но в душе ее царил сущий хаос, состоящий из смущения и протеста.
— Может, чего-нибудь выпьешь? Кофе или напиток покрепче?
— Нет, ничего не надо, — ответила она охрипшим вдруг голосом. — Единственное, чего я хочу, это выяснить, подтвердился ли диагноз доктора Лорда.
— Да, подтвердился. Исследования показали, что у твоего сына классический случай ущемления грыжи. Вся симптоматика просто как из учебника.
— И его будут оперировать?
Слова «у твоего сына» пробились в ее сознание и затопили его горечью. Есть ли у Сидни дети? Шерил не впервые задавалась этим вопросом. У него и у той женщины, имя которой навсегда останется для нее тайной…
— Да. Это необходимо, иначе может развиться перитонит. — Профессиональная будничность его тона помогла Шерил справиться со шквалом посторонних мыслей. — Но не беспокойся, я объясню все, в чем у тебя есть сомнения, отвечу на все вопросы, которые у тебя возникнут. — Видя, что Шерил отвернулась и молчит, он добавил: — Может, ты предпочитаешь обсудить предстоящую операцию с другим хирургом? Так я это легко устрою.
— Мне все равно, с кем говорить, — солгала Шерил. — Меня интересуют только факты.
Он кивнул и пустился в объяснения, стараясь не особенно загромождать свою речь медицинскими терминами.
Предмет разговора значил для Шерил больше самой жизни, а потому она подавила неприязнь к этому мужчине и внимательно выслушала его. Но какая-то часть ее сознания существовала отдельно, сосредоточившись исключительно на человеке, говорившем все эти слова.
Шерил видела, что прошедшие годы наложили на Сидни свой отпечаток. Некогда мягкие очертания молодого лица теперь стали четче, обрели жесткость. Красота двадцати шестилетнего мужчины в тридцать два стала
А он тем временем закончил свою импровизированную лекцию и спросил:
— Осталось что-нибудь, что тебе хотелось бы узнать?
— Нет, кажется, ты полностью просветил меня в этом вопросе.
Хорошо еще, что, несмотря на сумбур в голове, ей все же удавалось находить нужные слова и отвечать осмысленно.
— Ну, если позже тебе понадобится что-то еще выяснить, пожалуйста, не стесняйся обращаться ко мне за разъяснениями.
— Весьма любезно с твоей стороны, — пробормотала Шерил. — Благодарю.
— Кажется, бабушка твоего сына сейчас с ним?
Озноб вновь пронзил Шерил. Господи, неужели все это действительно происходит с ней?
— Да.
— Хорошо, что она с вами.
— Не знаю, что бы я без нее делала, — ответила Шерил, гадая, видел ли он Сидди? И если да, то заметил ли…
— Обычно я обследую больного, а уж потом разговариваю с его родственниками. Но сегодня у меня был вызов по «скорой», я только что вернулся, — пояснил Сидни, будто отвечая на ее безмолвные вопросы. — Не успел даже переговорить с педиатром, который осматривал твоего малыша. Кстати, как его зовут?
— Сидди, — нехотя ответила Шерил.
Да, ее сына зовут Сидни. В некий безумный момент, в минуту отчаяния он был назван так в честь своего отца.
— Замечательное имя.
— Имя как имя, — отозвалась она, испугавшись настороженности, которая померещилась ей в его голосе.
— И сколько ему лет?
— Пять… будет пять.
Нет, ей не показалось. Сидни побледнел, а в его глазах промелькнуло нечто вроде ярости, которую она успела заметить и которой была потрясена до глубины души. Такая же ярость вспыхнула однажды в его глазах шесть лет назад, и воспоминание о том страшном моменте подошло так близко, что Шерил стало не по себе.
— Уверяю тебя, Шерил, здесь мальчик получит наилучшие лечение и уход.
— Не сомневаюсь, — без выражения пробормотала она.
Ее рассудок признал наконец, что все это не кошмар, а происходит на самом деле. Но осознание того, что она вновь должна довериться человеку, который однажды обошелся с ней невероятно жестоко, лишало ее остатков мужества.
— Ты сказала это как-то неуверенно. Послушай, Шерил, если тебе трудно со мной общаться, то, может, лучше…
— Мои трудности совсем не в этом, — вновь солгала она, перебив его. — Ты ведь все дьявольски хорошо знаешь, не так ли? И кто же усомнится в том, что ты прекрасный врач?
— Шерил, мы не должны… — Сидни замолчал, потому что зазвонил телефон и пришлось взять трубку. — Да, хорошо, да. И не помешало бы подать сюда кофе. Спасибо. — Положив трубку, он повернулся к Шерил. — Осталось взять у мальчика несколько анализов, так что его бабушка присоединится сейчас к тебе. — Он взглянул на часы. — Я могу задержаться, чтобы ответить и на ее вопросы, если таковые возникнут. Или ты предпочитаешь объяснить ей все сама?
— Нет, пожалуйста… Лучше, чтобы ты задержался, у нее наверняка будут вопросы, а я не смогу ответить доходчиво.